Дальнейшего разговора я не услышал. В прихожей Лиде сделалось плохо, она сначала оперлась на стену, потом на меня, и потеряла сознание. Пришлось отнести ее в комнату и уложить на диван.

– Ей стало плохо, что с ней делать? – спросил я Веру.

– Уложи спать, – посоветовала она и глупо хихикнула.

Против этого возразить было нечего, тем более что Лида и так уже спала.

– Послушай, – сказал я Григорию, когда его подруга на минуту вышла, – какого черта вы притащили эту ненормальную?

– Чем она тебе не нравится, – легкомысленно ответил он, – телка, как телка. Верка пытается пристроить ее замуж.

– За меня? Вы сбрендили?

– Не нравится, так не нравится. Кто тебя неволит? Ты лучше подумай об экспедиции.

– К черту тебя вместе с экспедицией, – сердито сказал я.

– Как хочешь. Мы побежали. Лидку можешь, когда проснется, выставить.

Однако выставить мне ее не удалось, девушка спала до утра, а когда проснулась, без стука вошла ко мне в комнату.

– Я хочу принять душ, где взять полотенце?

– Сейчас принесу, – сказал я и попросил: – Пожалуйста, если можно быстрее, мне нужно уходить…

В это время позвонила моя бывшая теща:

– Здравствуйте, Валентина Ивановна, – сказал я, узнав ее голос.

– Надеюсь, вы надумали? – в лоб спросила она.

– Что я должен был надумать?

– Возместить Ладочке моральный ущерб.

– Я же вам вчера сказал, что денег у меня нет…

– Мне нужен шампунь и гель, – громко сказала Лида, появляясь на пороге.

– В ванной на полке, – ответил я, прикрывая ладонью микрофон.

– Что у вас там за женщина? – завизжал в трубке тещин голос.

– Знакомая… Почему я должен перед вами отчитываться? Ваша дочь от меня ушла к другому мужчине…

– Вы подлец!

– Это мое личное…

– Вы негодяй, после всего еще смеете говорить, что Ладочка!..

– Я не собираюсь разговаривать в таком тоне! – сказал я и бросил трубку.

Через минуту опять позвонил телефон. Теперь это была моя неверная жена.

В отличие от мамочки она была сама кротость. Однако я не дал втянуть себя в разговор с выяснениями отношений.

– Алло? А, это ты! Мамочка уже сообщила?..

– У тебя кто-то ночует?

– Какое тебе дело до того, кто у меня ночует. Ушла, и с богом…

– Мне просто интересно, – сообщила Лада, – с какой помойки ты затащил телку! Надеюсь, вы это делали не в моей постели?

– Это мое личное дело. Я в курсе, что я ничтожество и мерзавец, твоя мать напоминает мне об этом каждый день… И к тебе у меня просьба: оставь меня в покое. Желаю счастья.

Не успел я положить трубку, как вновь зазвонил телефон.

– Пресс-центр! Слушаю… Это опять вы, Валентина Ивановна? Я вам сказал, что не позволю лезть в свою жизнь… Я не дам вам денег на Анталию… Какую квартиру? Мою? Чего ради я должен ее продавать… Какой моральный ущерб! До свидания, приятно было поговорить!

– Мне нужен фен, – сообщила, появляясь в дверях, Лида. Она только слегка прикрылась полотенцем и смотрелась очень соблазнительно, однако я был не в состоянии этого оценить.

– В ванной. На полке. Под зеркалом. Можно побыстрее, я опаздываю! – чеканя слова, сказал я.

– Зачем сердиться, – примирительно произнесла Лида, – после такой ночи!..

– Что вы этим хотите сказать, какой «такой ночи»?

– Милый, неужели ты все забыл? – пленительно улыбнулась Лида и заперлась в ванной комнате.

– Что я забыл? С ума сойти! Вы скоро?

– Я уже почти готова, буквально пять минут.

– Я опаздываю!

Опять зазвонил телефон. Я выдернул из гнезда вилку, но звонок не умолкал. Я полез в карман за мобильником, неловко повернулся – и проснулся…

Вместо нормального белого потолка моей квартиры, над головой нависал низкий дощатый. Я в растерянности огляделся. Я лежал на деревянных полатях, в практически пустой комнате с бревенчатыми стенами. Небольшое окно с густыми переплетами и слюдой вместо стекла, было приоткрыто. Из-за него слышалось беспокойное мычание коров.

Я привстал с полатей и выглянул наружу. По пыльной с грунтовым покрытием улице шло стадо буренок, и переливался звон их колокольчиков. Тогда я проснулся окончательно и вспомнил, где нахожусь.