– Я посетил вдову следователя Крокодилова. Помните, следователь в своей болтовне упомянул про некую тетрадь, что вела его супруга, записывая существенные детали и личные соображения, касательно расследования вашего дела?.. Я и поспешил обнаружить эту тетрадь, чтоб внимательнейшим образом прочитать и проанализировать. Но, к сожалению, тетради не нашлось.

– Тетрадь выкрали?

– Возможно и выкрали, но я не уверен. Тетрадь просто пропала за ненадобностью – в этом вдова следователя Крокодилова абсолютно уверена, и я не думаю, чтоб она специально скрывала эту тетрадь от меня. К тому же, вдова явно расположена к вашей персоне, сочувствует вашему несчастью, и всё полезное, что она могла вспомнить из нудного, даже бестолкового процесса расследования – она вспомнила и рассказала. Занятная старушонка, позволю заметить, и сынок её Яша тоже хорош. В смысле житейской занятности.

– Полагаю, что, несмотря на исчезновение тетради, вы всё-таки выяснили что-либо актуальное?

– Как сказать… Схоласты средневековья были уверены, что история устроена симметрично: всякий негативный поступок имеет свой позитивный аналог. В нашем случае, отсутствие информации об конкретных деяниях замещается важными сведениями о самих деятелях. Характеристики участников событий – это тоже существенный этап моего расследования, это своего рода психологическая функция, помогающая заранее узнавать людей, с которыми предстоит общаться и вытягивать из них сведения, способные этих самых людей и погубить. Лучше всего хватать человека за грудки, когда ты знаешь, на что он способен, что он может выкинуть в ответ: пошлёт ли по универсальному адресу без всяких экивоков или расплачется горючими слезами, облегчая акт покаяния.

– Горючие бы слёзы нам не помешали.

– Уж точно, что не помешали бы, но как раз на них мало надежды, Анна Ильинична. Уж больно скользкие типы все эти ваши приятели… извините, конечно, невольные приятели, но всё-таки…

– Но всё-таки, но всё-таки… да, они мне были приятелями на тот день… – грустно пролопотала Анна Ильинична. – Мне бы и хотелось, чтоб это приятельство выглядело в фигуральном смысле, но события-то были вполне конкретны.

– А вот грустить совсем не надо, Анна Ильинична! грусть расслабляет некоторые стационарные функции мозга и развивает склеротичность, а у вас и без того в голове отсутствует целый жизненный пласт – и весьма важный жизненный пласт!.. Так что, обойдёмся без грусти, постарайтесь подзаткнуть всех своих внутренних монстров. Договорились, Анна Ильинична?

– Договорились, Евпсихий Алексеевич.

– Тогда давайте-ка не откладывать дела в долгий ящик и приступать к извлечению ультразвуков. Свистите, Анна Ильинична, я нахожусь во всеоружии!..

– Вы думаете, сейчас настало самое время, и вас ничто не сдерживает из простых земных обязанностей?..

– Да что меня может сдерживать? – не без грусти улыбнулся Евпсихий Алексеевич. –Друзья мои поразбежались кто куда, работаю я в области маркетинговых исследований – а работа, сами понимаете, не пыльная, и начальство чересчур благожелательное – я пару дней назад без труда отпросился в отпуск. Так что, не надо излишне мудрствовать насчёт моих земных обязанностей, а давайте свистеть, Анна Ильинична!..

– Тогда приготовьтесь, Алексей Николаевич!

– Минуточку, Анна Ильинична, погодите минуточку!.. Есть очень важный для меня момент в наших приключениях. Скажите, вы меня можете направить на конкретного человека – то бишь на его маловразумительное состояние, пребывающие в Тартарары, или вы функционируете в этой области, как получится?

– Я могу попробовать мгновенно и интуитивно выбрать конкретную точку, направить вас туда, но там уж как получится. А с кем бы вы хотели встретиться в первую очередь?..

– Да с Шершеньевым, конечно, с кем же ещё!.. – нетерпеливо воскликнул Евпсихий Алексеевич. – Я бы его живо вывел на чистую воду!!

– Шершеньева бы желательно вывести на чистую воду.

– А я о чём!!

– Но вы знаете, Евпсихий Алексеевич, я обладаю очень скользкими и не до конца мною изученными способностями. С собой я могу позволить развлекаться как мне хочется, но вот втягивать в это дело вас… Не уверена.

– Втягивайте и не сомневайтесь!.. – с лёгкостью человека, побывавшего в таких передрягах, что вам и не снилось, разрешил Евпсихий Алексеевич. – Например, что вы можете конкретно?

– Например, я могу выгибать чуткие мысленные спиральки в крючочки, чтоб закидывать их на знакомые образы. Признаюсь, что таким способом я развлекала себя в моменты невыносимой скуки и пробовала совершать нечто вроде наблюдений за своими покойными родственниками, и пару раз мне удалось произвести такие наблюдения – за бабушкой, например… и ещё пару раз за Львом Николаевичем Толстым (он мне не родственник, но всё же было интересно за ним понаблюдать, я вам обязательно про него расскажу, если доведётся случай)… Мне кажется, я смогу закинуть свой мысленный крючочек на конкретного человека, а затем направить к нему и вашу субстанцию, пускай это будет точка пребывания Шершеньева. Вы решительно настроены на Шершеньева?..

– Весьма решительно.

– Ну да, конечно, его необходимо первым вывести на чистую воду.

– Если на него хорошенько поднажать, то он и вину свою признает, и возможно, что покается, а тогда нам прочие путешествия и не нужны будут.

– Тогда я попробую направить вас куда-нибудь туда.

– Так чего же мы ждём?.. Вперёд!!

Голос Анны Ильиничны торжественно откашлялся, отмечая сверхъестественность предстоящих событий, и отчасти их всемирно-историческое значение, поскольку даже те, кто впоследствии услышит о путешествиях Евпсихия Алексеевича в Тартарары и не поверит в них, даже они почувствуют некие изменения в своих представлениях о духовной космогонии. Затем Анна Ильинична легонько посвистела, на манер того, как ребятишки во дворе подзывают дружелюбную собачонку, но вот подобралась к нужной тональности, приметила в ней дырочки ультразвука, за которые его можно крепко ухватить, и решительно свистнула.