Духи рода тоже кружили в танце. Это ощущали и знали все. Дети стояли кучкой у невысокого дерева. Они не могли участвовать в мистерии, но память рода казалось пульсировала в них вместе с танцующими, они не осознавали, но запоминали этот всплеск крови. Впоследствии он станет зовом. Дающим силу.

Я стояла потрясённая и неподвижная. Струя энергии, материальной и нет, била меня по лицу и по сердцу. Брост просто смотрел, и непонятно было, что он чувствует и вообще ощущает ли что-либо… Я не заметила, когда к нему подошёл один из гессов. Они говорили о чём-то. Я не стала вмешиваться. Но вдруг опознала в гессе больного мужчину. Он выздоровел? Вид был бодрый и уверенный. Хотя и озабоченный.

Его дочка дисциплинированно стояла со всеми в стороне, но взгляд её синих глаз был направлен на отца. Ветер играл с её золотистыми кудряшками и цветной юбочкой. К ноге прислонился пушистый котёнок. Откуда он взялся? Впрочем, здесь обычная жизнь, с домашними животными, с теплом сердца, детской неугомонностью и беззаботностью и взрослой мудростью не поддаваться панике.

Девочка наклонилась и взяла котёнка на руки. Он внимательно смотрел на всё движение человеческой реки и прижимался к хозяйке. Потом все ручейками стали растекаться в храм, в котором было много дверей, и все вдруг открылись.

Тут оцепенение сошло с меня, и я, как загипнотизированная пошла за всеми. Яркие тканевые украшения невероятных оттенков украшали стены, связанные по несколько стеблей разные травы, степные цветы сочетались с тканевыми границами и составляли несимметричные узоры.

В центре круглой площадки стоял стол с корзинами испечённых заранее пирожков, печенья, сладостей разных форм и начинок. Все, не толкаясь, подходили и брали вкусности в кусочки материи, с которыми танцевали. Энергия движения и трапезы соединялись, образуя след в душе каждого. Да, это был настоящий праздник.

Дети зашли первыми и брали самоё красивое и вкусное. Но никто не капризничал, не смотрел, что у другого взято, видно и их сознание было подчинено общей традиции. Никто их не воспитывал сейчас, не делал замечаний. А они, как чистые струйки лавировали в кажущейся жидкой человеческой нарядной массе.

Я подошла тоже к столу и взяла печенье. Оно пахло свежей выпечкой. Кто-то тронул меня мягко, и мохнатая лапка потянулась к вкусняшке. Котёнок. Девочка была рядом и улыбалась. Я в ответ тоже улыбнулась.

— Как тебя зовут?

— Сара. А котёнка Сырок. — и отломила крошку своего пирожка для животного. В завершении праздника было что-то трогательное. Все расслабились и лица просветлели. Они прикоснулись к духам рода, хоть были и далеки от земли-родины.

— Пора возвращаться. — Голос разрубил нить впечатлений, металлический и равнодушный. Я забыла про соглядатая. А он был рядом. И был равнодушным. Как могла не коснуться сила мистерии человека? А ведь он просто человек, хоть и на службе у тирана. Брост был начеку. Он взял меня за руку и, ни с кем не прощаясь, повёл к выходу из резервации. Соглядатай, зевая и не смотря по сторонам, шёл сзади. Я дышала глубоко и часто.

Переполненная отражениями силы рода гессов (или это не отражение? А нити связующие?), я будто пересеклась с их родовой памятью, проросла она во мне травами степными и горными (хотя, в горах ведь нет трав, лишайники?..не знаю). Выйдя за пределы, соглядатай покинул нас, а я остановилась и посмотрела на Броста.

— Кто я? Ты можешь сказать мне? Я хочу узнать свою сущность. Я пропиталась вся трагедией и величием этих людей. Во мне жар и стремление к действиям. Почему? Что я могу сделать для них? Я чувствую, что могу!

— Не торопись, — только бросил Брост и пошёл дальше, не оглядываясь.

Глава 6

— Какие ещё народы тут в плену? Я хочу всех видеть!

Что-то тяжёлое и жаркое разливалось во мне и начинало бушевать. Ощущения необычные. У меня не было в переживаниях прошлого подобного. Жажда действий была сродни жажде воды в пустыне.

— У меня есть пропуск ещё в две резервации. Пошли.

Было видно, что у него целенаправленные шаги, а не просто он хочет развлечь меня. Он о чём-то думал. А я не могла даже спросить. Хотя, кто я такая? Выкинутая из другого мира. Я должна была быть проданной, у меня была цена…Но мне видится моя ценность в моих дальнейших поступках, в поисках и находках.

Теперь, оглядываясь назад, живя с драконами и ощутив свою сущность, я знаю свою истинную цену. И свой долг, исходящий из неё. Но всему своё время. Главное, не останавливаться.

– -

Смотрю на хлипкого юношу в очках, решимость которого стальными витками держит моё запястье. Над ним полупрозрачной иллюзией летит его сущность — дракон. Тоже худой и в очках. Лупа прикреплена сбоку. Ведь Брост — дракон, который сопереживает всему живому и хочет исследовать и рассматривать их сущности. А они есть и у бабочек, и у паучков.