Без толку. Волны чужих фантазий уже щедро осыпали кожу колючками вполне реальных мурашек. Связали тугой узел волнения в желудке.

Всё бы ничего, но только этого не могло быть! Мысль – не материя. Она не служит базой для вместилища Хаоса! Но, несмотря на всю невероятность, это происходило. Яна утягивало в неизвестность здесь и сейчас!

Уже и кончики пальцев зажгло. Вот-вот искры сорвутся, и золотое пламя охватит тело! И пока Ян боролся со ступором, девичья фигурка продолжала яснее выделяться средь размазни прочих лиц. Манила и приковывала взгляд стальными канатами совсем незнакомых чувств.

Внезапно Яну до зуда захотелось узнать, о чём Синица думала в эту секунду.

Этого ещё не хватало…

Бросив раздражённый взгляд в раскрытый журнал с длиннющим списком студентов, который неминуемо сократится к следующему семестру, Ян швырнул указку на стол.

Маша, Маша, Мария… а вот фамилию прочесть не успел. Ну и чёрт с ним.

Девица в очках с ужасом глянула на дрыхнущую соседку. Заёрзала, тыча в соню пальцем, а Ян внутренне рассмеялся со всем злорадством, на которое только способен был.

Поздно, барышни. Поздно.

Ноги сами несли его вверх по ступенькам колизейной аудитории. Прямиком к объятой Морфеем нахальной, зеленоглазой особе.

Глава 1. Найти подход

Я подскочила, как ужаленная. Щека запылала, отклеившись от стола со звуком восковой полоски «вит». Уму непостижимо, я что, прямо на паре уснула? Быть не может…

На всякий случай кинулась потереть глаза, но вовремя спохватилась. Это у вымышленных героинь лицо идеально в любое время суток. Косметика фирмы «Долго и счастливо» не размазывается по щекам и активируется автоматически, стоит лишь заслышать стук копыт принца.

Точнее, не принца, конечно, а его коня. Хотя в наш век что угодно выдумывать позволено. Пометка «непреодолимая сила любви» запросто игнорирует сложности межвидового скрещивания.

– Ян Викторович, а я… тут…

Сплю? Ага, молодец, Мика. А то он слепой и сам не видит.

– Это ваша рабочая тетрадь?

Прозвучало как приговор. И не то это был вопрос, не то утверждение, но я на всякий случай торопливо кивнула.

Оксана рядышком горестно охнула, и я поняла: соврать надо было. Вот только голова ото сна и перепуга туго переваривала информацию. Новый мир, рождённый во снах, стремительно исчезал, а я всеми силами пыталась закрепить в памяти хоть крохи.

Вот только у реальности на меня были свои жестокие планы.

– Безобразие, – констатировал преподаватель.

– Это черновик, – спешно брякнула я, но поздно.

Препод закончил листать тетрадку. Только взглядом задержался на внутренней стороне обложки. Там синим по картонно-серому было выведено: «М. Вэйв. Тетрадь для семинаров и лекций по истории религии».

Ту-дум-м... Ну что поделать, если рождение очередного сюжета настигало меня именно на этих парах?

С историей всех мастей у меня всегда были проблемы. Собственно, эффект был и обратным: проблемы из-за истории были тоже. Писать эссе и рефераты – полбеды, но запоминать даты, события, вереницы князей и богов – тут пострадать приходилось.

Не применяй я уловок и хитростей, ещё б на первом курсе поганой метлой погнали из института, а так… Хорошо языки и прочее давалось легко. Умудрялась маячить у преподавателей перед глазами, да добрую репутацию выгрызть.

Но на сей раз, похоже, вляпалась я знатно. По самых пра-пра-прадедов.

– Задержитесь после занятия…

Успешно игнорируя мой виноватый вид, препод выжидающе уставился на меня. Одним взглядом обещал устроить экскурсию в свой личный пыточный городок.

– Мария Вознесенская, – подсказала я одними губами.

– Задержитесь после занятия, Мария, – и отошёл, мгновенно изменившись в лице и тоне.

Швырнул мою изрисованную вусмерть тетрадку себе на стол и принялся как ни в чём не бывало вещать заготовленный лекционный материал.

Я же тем временем стыдливо покопалась в сумке и выудила первую попавшуюся тетрадь. Вяло пролистала занятые другим предметом листы, отыскала чистые и вцепилась в ручку, как осьминог в добычу. И только потом заметила, как нехотя отворачиваются одногруппники, возвращаясь к конспектированию лекции.

Похоже, моя идиотская выходка произвела фурор. Развлекла всех на славу. Блеск!

– Ну ты и сарделина, Мика, – прыснув от смеха, плечом толкнула меня Оксана.

– Сама такая.

Единственный ход, что против соседки действенен – не обзывать в ответ. Иначе разойдётся, семеро не удержат. И не стоит пытаться разгадать, что она имеет в виду, изобретая новое прозвище.

Странноватая у меня она.

– Ага, – хохотнула Оксанка. – Видела бы ты своё лицо. Настоящая сарделька, нитритом натрия** напичканная!