Я поморщилась.

– Да уж... Вижу я их оперативность. Что-то с моим «Императором» подобные фокусы не прокатывают.

– Это да, – со смешком согласился Бранов. – Ты исключение. Но, исключения ведь только подтверждают правила, верно?

Я вынуждена была согласиться. До сих пор и не ведала о потусторонних мирах. Хотя, быть может, уже и встречалась с подобным, да мне память стирали, как Оксане?

– Нереальщина какая-то, – пробормотала я, морально приготовившись сделать ещё хоть глоточек из огроменной кружки. – И что бы вы ни говорили о рецепторах, это пойло всё равно гадость несусветная!

– Зато побочные эффекты устраняет, – улыбнулся аспирант. – Или хочешь прослыть самой любвеобильной девицей в институте?

Я сощурилась.

– Будете издеваться, я намекну нашей старосте, что вы нынче… восприимчивее обычного.

– Надеешься, что Люба уморит меня парой десятков докладов? – состроил обиженную физиономию аспирант. – Вопиющая жестокость.

Я отмахнулась и засмеялась. У Кораблёвой и правда своё понимание любви. Вдруг решит, что ничего прекраснее её докладов Бранище век не слыхивал?

– Ну, будем? – отсмеявшись, приподнял кружку аспирант, предлагая чокнуться. – За удачное сотрудничество и спасение Оксаны.

– Будем!

Глухой звяк. Мы одновременно отпили «киселя». Сморщились, выдохнули и засмеялись.

– Что, мерзость? – виновато скривился Сергей, вновь горой нависнув над нашим столиком. – В следующий раз сахара побольше кину… Ян, мы через пятнадцать минут закрываемся, - подтолкнул он Бранова в плечо. – Ключи от бара с собой или оставить?

Я спряталась за кружкой и глотнула питья. Остаться на ночь здесь? Но прежде чем я успела оценить все "за" и "против", Бранов мотнул головой и отодвинул тарелку с остатками пасты.

– Нет. Спасибо, Серёг, мы тоже пойдём. День… странный выдался.

Я нехотя поднялась, ответив улыбкой на хмык Сергея. Гости тоже потихоньку засобирались. Жужжаще-гудящий людской поток потянулся к дверям.

– Это его бар? Сергея? – торопливо наматывала я шарф, пока Бранище, привалившись плечом к стене, следил за мной немигающим взглядом.

– Да. Отец на восемнадцатилетие подарил Серёге «квадраты», а дальше мы сами. Правда, я больше учёбой занят был за нас двоих, пока он тут…

– Так вы учились вместе, – догадалась я, застегнув пуховик.

Аспирант кивнул и отворил передо мной дверь. Мы вместе поднялись по ступенькам и оказались на улице.

Ветер успокоился. Народ нехотя разбредался, рассаживался в припорошённые снегом авто.

– Сергей! – окликнула разноглазого одна из тех дам, что удачно переехали сегодня в VIP. – Спасибо за вечер.

– Возвращайтесь!
– махнул Амур на прощание ей и ещё парочке восхищённых гостей, а я улыбнулась.

– Он забавный.

Каждый, будто знал о чудесной особенности собеседника и норовил оказаться поближе. Бранов криво усмехнулся.

– Серёга умеет нравиться девушкам.

Это мелкое уточнение я мимо ушей предпочла пропустить.

– Выходит, всех тут Хаос покалечил? – шёпотом спросила я, следя за Сергеем, болтающим с гостями напоследок.

– Нет, конечно, - Бранище приподнял ворот пальто, спасаясь от холода.
– Думаю, мы с тобой здесь такие одни. Просто людям тут хорошо. Поэтому они всегда возвращаются.

– Ну ещё бы… - хмыкнула я.

Этому бару не нужны ни завлекалки в виде полыхающих вывесок, ни факиры у входа. Не потребовалось даже название.

«Noname*» - венчала надпись часы работы бара.

Впрочем, сюда и без того даже перед рабочим понедельником народ валом валил. Результат налицо - рекомендация реального и донельзя восхищённого гостя лучше любой рекламы.

*No name - без имени (англ). Также «noname» - бизнес-тренд, суть которого в борьбе с «брендоманией».

– Ну что, вас подкинуть куда? – Сергей наконец проводил гостей, персонал и вразвалочку подошёл к нам.

– Мы, наверное, пройдёмся. Ты не против? – подозрительно торопливо глянул на меня Бранов.

Затаив дыхание, я мотнула головой, но Сергей не отступал.

– Может, такси вызвать?
– за малым, как кот Баюн не заурчал разноглазый, - Дождётесь машинку внутри, в тепле…

– Мы пройдёмся, - уверенно прервала я амурные атаки и улыбнулась аспиранту.

– Два сапога пара, - хмыкнул Сергей и подал аспиранту руку на прощание. – Ну, ладно, Браныч. Бывай.