— Я не могу остаться. К завтрашнему утру мне необходимо закончить одну работу.

— Или мы могли бы пойти на новый итальянский фильм в «Литтл Карнеги», а потом поужинать в мексиканском ресторанчике…

— Ты же знаешь, я бы с удовольствием, но завтра я должна сдать работу, а я еще никогда в жизни не нарушала сроки. Ни на час.

— Или же мы можем покататься на яхте. Ты бы хотела? Я знаю одного парня, который всегда ищет компанию.

— Не представляю, как это можно сделать, учитывая мои обстоятельства.

— Нет, я не хочу тебя ни с кем делить. Лучше давай поедем в романтическое путешествие в карете по Центральному парку?

— У меня душа неспокойна, что я не занимаюсь делом. Еще только не хватает, чтобы…

— Останься со мной, — прошептал он, поглаживая через простыню ее бедро.

— Ну что ты делаешь, дорогой?

— Искушаю тебя… Только подумай, какие радости ждут нас, если мы вместе проведем этот день.

— Дело же не в том, что я этого не хочу, — сказала она, засмеявшись, и, схватив его за уши, привлекла к себе и поцеловала в губы долгим и вкусным поцелуем. Простыня слетела с нее, и он стал целовать ее грудь.

— Джулио, — взмолилась она, — ты же прольешь кофе. Разве ты не хочешь, чтобы я добилась успеха? Чтобы все художественные редакторы бегали за мной по всему городу?

— Только с девяти до пяти и никогда по выходным, — промычал он, забираясь к ней в постель и прижимаясь к ней. Он обхватил ее так, чтобы мог ласкать ее одной рукой, а другой — держать кружку с кофе. Он довольно вздохнул:

— А теперь скажи мне, любовь моя, как бы ты хотела провести этот день? Он игриво сжал ее грудь. — Ведь ты сегодня — моя?

— Я каждый день твоя, начиная с завтра. Весь завтрашний день — твой. Как только я закончу работу, мы компенсируем то, что не смогли сделать сего дня… — Она ласково поцеловала его. — Честное слово.

Его рука на ее груди замерла, губы сжались.

— Почему не сегодня?

— Потому что меня ждет работа, любовь моя. Ну, поверь мне. Сроки есть сроки.

— Ерунда. Все эти сроки, которые придумывают редакторы, не имеют никакого значения, никто на них и внимания не обращает.

— Может быть, для тебя, но не для меня. Неужели мы не можем поужинать завтра?

— Завтра я не могу.

— Вот видишь, значит у тебя могут быть свои дела…

— Это значит, что я смогу тебя увидеть завтра лишь на работе…

— А сколько сейчас, между прочим, времени?

— Часов двенадцать.

— О Боже! Дай мне халат или что-нибудь прикрыться.

— Халат? Зачем?

— Скромность девушки с Запада. Она всегда на меня нападает по утрам. Ну, пожалуйста.

Посмеиваясь, Джулио принес ей купальный халат, который был ей почти до пят.

— Там в аптечке найдешь новую зубную щетку, — крикнул он ей вслед, когда она входила в ванную.

Кэйт открыла аптечку и нашла целую пачку нераспечатанных зубных щеток. И для чего это ему целых пять новых щеток, удивилась она. Но думать об этом ей не хотелось. Когда она кончила чистить зубы, в дверь постучал Джулио.

— Можно войти?

— Да, — сказала она удивленно.

— Ты уже приняла душ?

— Нет, только почистила зубы.

— Прекрасно! — воскликнул он, хватая ее и неся в душ.

— Ну что за глупости, — попыталась вырваться она. — Здесь не хватит места для двоих.

— Хватит, если мы прижмемся друг к другу, — сказал он, крепко держа ее за руку. — Горячий или средний?

— Горячий, самый горячий, — сказала она уже с улыбкой. — Ой, Джулио, я чувствую себя так глупо.

— Ерунда, радость моя, а то кто же помоет тебе как следует спинку? Ну-ка давай, забирайся.

Кэйт, смеясь, подставила тело под горячие струи, пока Джулио намыливал ее с таким усердием и энергией, как будто имел дело с чумазым ребенком.

— Знаешь, — смеясь, сказала Кэйт, — когда я в последний раз мылась в душе не одна, а это было в шестом классе гимназии, Куки Килер вела себя совсем не так, как ты.

— Ну-ка, ополаскивайся, — приказал он ей. — Эй! Ты попала мылом мне в глаз, — завопил он.

— На вот, — сказала она, протягивая ему полотенце. — Вытри скорее.

— Ой-ой-ой, как больно!

— Перестань тереть, будет только хуже. Ты просто как ребенок, — попыталась она его успокоить, обнимая его и целуя по очереди его глаза.

В ответ он крепко обнял ее под потоками воды, поцелуи его становились все более страстными, объятия более пылкими. Она почувствовала, как его отросшая за ночь щетина покалывает ей горло.