— Некоторые по-прежнему делают это.

Но, похоже, это выходит из моды, и те, кто родился с хорошими скулами, в этом не нуждаются.

— Эй, дайте мне руку, Кэйт, — позвал из дверей Джулио и своим командным тоном предложил ей помочь распаковать сумки с продовольствием. — Симон, иди обедать! — закричал он.

Он принес с собой салаты, несколько порций паштета, копченый итальянский сыр, два длинных французских батона, охлажденную бутылку орвето и несколько апельсинов.

Наполнив тарелки, Симон и Мелисса удалились в офис в передней части дома, чтобы немного заняться деловыми бумагами. Джулио сначала положил на тарелку Кэйт деликатесы, потом себе — вдвое больше.

Не успела она отправить в рот кусок сыра, как голос Джулио оторвал ее от еды.

— Скажите, чем вы занимаетесь, когда не работаете?

Она проглотила кусок, прежде чем ответить.

— Рисую, как только выпадает немного свободного времени. Кажется, Гойя сказал, что если кто-нибудь выпадет из окна второго этажа, художник должен быть в состоянии запечатлеть его раньше, чем он грохнется на землю. Мне еще предстоит долгий путь, чтобы достичь такого профессионального уровня, но я работаю над этим. Когда хорошая погода, хожу рисовать в Центральный парк.

— Вы говорите это серьезно, да? А что еще вы делаете? — настаивал он.

— Пишу и иллюстрирую детскую книжку. Это очень забавная история, основанная более или менее на некоторых старых народных норвежских сказках, которые когда-то рассказывала мне моя бабушка. Можете положить мне еще немного этого салата? Там полно всяких чудовищ в жутких чащобах.

Он вручил ей картонное корытце.

— Но когда вы не оттачиваете свое мастерство или не работаете над книгой, что вы делаете, чтобы расслабиться? Вы встречаетесь с кем-нибудь? — спросил он прямо.

— Нет, сейчас я ни с кем не встречаюсь, — ответила она нерешительно, подумав немного виновато о неисполненном желании Нила завязать с ней любовный роман.

— Хм… Вы с ним недавно порвали? Почему? Она покачала головой. Это действительно было не его дело. Она определенно не собиралась обсуждать с ним безуспешные домогательства Нила по отношению к ней.

— Скажите… — начала она.

Но он оборвал, проигнорировав ее слова:

— Почему? — настаивал он.

Этот человек мог довести до белого каления.

— Если хотите знать, я не порывала с Нилом, потому что там нечего было порывать. Он слишком похож на моего бывшего мужа…

Джулио поперхнулся вином.

— Бывший муж? — Он прокашлялся и с трудом выговорил:

— Мне показалось, вы сказали…

— Я сказала, что не замужем, но не говорила, что не была.

— Вам надо было стать юристом… — Теперь была его очередь раскаляться добела. — А что с этим Нилом?

— Нил — это друг, который хочет быть больше чем другом — возлюбленным, чего никогда не случится, только и всего.

Джулио несколько оживился.

— Хм… А почему?

— Он одновременно и зависим и доминирует — это ужасно деструктивная комбинация.

— Вы не считаете, что мужчина должен доминировать над своей женщиной?

То было в равной степени и вопросом, и явным утверждением. Его глаза были абсолютно серьезны, но что-то в том, как он поджал губы, напомнило ей о бесшабашно веселом дне в парке. Она понимала, что должна узнать его много лучше, прежде чем сумеет с какой-то определенностью говорить, когда он серьезен, а когда просто играет с ней. В настоящий момент она чувствовала, что он делает и то и другое одновременно.

«Вот в чем ключ: в его представлении его женщина, вроде как его кресло, его плед. Нет, это не те отношения, какие должны быть, по моему мнению». Она замотала головой и сердито стукнула по ручке кресла.

— Это определенно не то, чего я хочу. Он ничего не ответил, но, вытянув свои длинные ноги, откинул назад свое кресло под опасным углом и, задумчиво теребя себя за мочку уха, внимательно рассматривал Кэйт, полузакрыв глаза.

— А вы завелись, не так ли? У вас есть то, что мы называем temperamento.

Он рассмеялся, потом неожиданно выпрямил кресло и медленно, с большим вниманием и тщательностью, чем того требовала задача, очистил от кожуры два апельсина, разделил на дольки и положил на тарелки.

— Десерт, — произнес он, улыбнувшись. Прихватив с собой тарелку, Кэйт подошла к керамической чаше. Как она завидовала Симону и Мелиссе, работающим вместе, поддерживающим друг друга, создающим друг друга. Каким отличным должно быть их окружение, и как совершенно они подходят друг другу с их нежной взаимностью. Это то, чего бы и ей хотелось, размышляла она, — два человека, живущих одной жизнью, одной любовью, но духовно свободных, свободных в своем творчестве. Неужели возможно иметь одновременно любовь, защищенность и свободу? Мелисса и Симон определенно владели этим секретом. Она рассеянно подумала, есть ли у Симона брат, о котором он не упомянул.