Он не ошибся, но все это было у нас еще впереди.

— Эй, на выселках, — раздался в наушниках голос нашего лантарга (воинское звание, наиболее близкий аналог — полковник, прим. автора). — Сворачивайтесь, буря идет!

Буря — это плохо. Буря — это очень плохо. Очень и очень плохо! Местные пылевые бури, набрав разгон, могут засыпать песком вездеход по самую макушку за считанные мгновения. Не самый приятный климат у планетки, что тут скажешь. Не самый. Но вездеход выкопаться из-под песка может, в крайнем случае, спасатели подсобят, а вот двенадцатидневный труд по расчистке завалов сгинет безвозвратно. Когда буря уймется, мы начнем копать сначала. Ме-е-е-дленно, потому что сама суть нашей работы не приемлет суеты и ударных темпов. А потом, на самом интересном месте, придет очередная буря…

— Доктор Элинипи… — с отчаянием начал было гентбарец.

— Да, — кивнула я, отключая связь, чтобы уши кое-кто не грел. — Давайте еще копнем! Минут пятнадцать у нас точно есть.

Небо Нивикии — темное, тусклое, солнце ее — остывающий красный гигант, у которого второй компаньон бессовестно тырит вещество, потому что черные дыры — хабалки, и не могут иначе. Жизнь в нашем локальном пространстве кипит, в основном, на Родео-Драйв, гигантском развлекательном комплексе, построенном специально для поклонников космического экстрима, то есть, всяческих гонок на выживание в условиях искривляемого черной дырой пространства. Любителей пощекотать нервы себе и зрителям, а так же сгинуть со всеми полагающимися случаю спецэффектами достаточно. Именно они окупают и научную станцию возле дыры, и наше копание в развалинах давно исчезнувшей с лика Галактики расы.

Так что наш губернатор хоть и кричит в голос, как ему тут все обрыдло, осточертело и гребись оно все асфальтоукладчиком, никуда со своего насиженного места дергаться не спешит. Конечно! Кто же станет добровольно лишать себя, драгоценного, стабильного источника приличного дохода? А доход это ушлое насекомое способно извлечь — и извлекает! — из чего угодно, даже из вакуума. С женой только ему не повезло капитально, но это уж закон равновесия в действии. Не может быть такого, чтобы вот прямо по всем плоскостям было хорошо! Обязательно должна быть хоть какая-то, но гадость, отравляющая жизнь.

Но наоборот этот закон не действует совсем. Если в твоей жизни полно токсичной гадости, то никакого просвета не будет, даже не сомневайся. Но это я отвлеклась.

Мы с профессором врылись в раскоп основательно, но целых черепов больше не попадалось, все как назло оказывались продырявленными. Азарт, впрочем, орал нам в мозг, что еще немного, еще чуть-чуть, еще один цикл, и — точно найдем, точно-точно, непременно, вон торчит, вот это, наверное, он! Что мы непременно нашли бы, так это четверо суток в засыпанном бурей вездеходе, пока спасатели не раскопали бы. Или те же четверо суток, но уже без вездехода, в костюмах индивидуальной защиты, рассчитанных на десятидневную автономную работу, опять же, пока нас не раскопали бы спасатели. Но добрый ангел в лице лантарга Поункеваля не позволил нам это сделать.

Он тут у нас начальник планетарной службы безопасности, но, как я подозреваю, ему на своей должности скучно, ведь транзитников-туристов у нас на планете мало, с черных гробокопателей наш деляга-губернатор дерет мзду, закрывая глаза на их деятельность, а они за это не буянят и сильно не наглеют. Прочий же народ законопослушен до одури. Поэтому лантарг не гнушается лично помогать службе спасения и климат-контролю. В последнее время взялся вот опекать нас. Не скажу, что это плохо. Сегодня, к примеру, вышло хорошо.

Но я бы предпочла этого мужика вообще не видеть. Ни сейчас, ни завтра, никогда в жизни. Он неплохой, он очень даже хороший, но… черт… глаза бы мои его не видели! Есть причина, потом расскажу.

Как он орал, затолкав нас в свою «буруху»*! Как орал! Песня. Сколько слов чудесных. Я хотела тихонько записать бесплатное выступление, чтобы насладиться на досуге, заодно провести лингвистический анализ словесных конструкций, но, охлопав себя по всем карманам, покрылась ледяным потом. Терминал-то — тю-тю. В контейнер с целым черепом вцепилась мертвой хваткой, а терминал посеяла. А там же и электронный ключ от коттеджа, и идентификатор личности, и вход в облако личных счетов и медицинская страховка… Да черт, меня даже под городской купол без айди не пустят!

_________________

* «буруха» — бронированный военный вездеход-летатель класса «земля-атмосфера», название образовано от поэтического «буроусаваль» ака «демон, пожирающий пустыню». Слово, равно как и машина, принадлежат расе лантарга Поункеваля.

На космодром, встречать Таську, нечего и мечтать, пока терминал не восстановишь… а ведь Таськин рейс приземлится часов через шесть-семь!

Эля, ты попала.

Пес с ним, с лантаргом, пусть орет, сколько хочет, хоть пополам пусть порвется от злости, но что я опоздаю встретить Кудрявцеву… Похороны заказать заранее — не вариант, без документов-то.

«Буруха» вырвалась из пылевого бедлама на чистый простор и прибавила скорости. Я оглянулась и поежилась — сзади катилась темная, клубящаяся, волна, щетинясь сухими молниями. Четыре дня там торчать… да-а…

Лантарг перевел управление на автопилот и, обернувшись, спросил ласково:

— А что вы здесь делаете, доктор Разина? — с его акцентом получилось Разинав, но я не стала придираться.

— Не знаю, — ответила я, похлопав глазами. — Кто-то вот взял за ворот своими клещами и грубо затащил.