— Ее не будет какое-то время, — сказал он. — И она дала выходной оставшимся слугам. Дом должен быть пустым, — он бросил в рот последний пельмень и опустил палочки, задумчиво жуя. — Если я и скучал по чему-то в этом месте, то это по блюдам тети. И что ты делала последние пару недель? — сказал Юн, доев. — Овладевала состоянием Аватара? Или тайной боевой техникой, которую хотела использовать против меня?

— Я училась исцелению. Наставница говорит, что я учусь быстрее всех, кого она видела.

— Так ты посмотришь мою руку? — он повел плечом, которое ранила Хей-Ран. Наверное, поэтому он не появлялся какое-то время, но плечо уже не беспокоило его. — Ты попытаешься улучшить мое состояние?

Теперь, похоже, они оба были готовы.

— Нет, Юн, — сказала Киоши. — Я тут, чтобы убрать тебя.

Юн прислонился к столу, подпер рукой подбородок, заинтересованный таким поворотом.

— Тебе нельзя показываться на публике, — сказала Киоши. — Зорью смог разобраться с ущербом, который ты нанес стране Огня, но если ты появишься сейчас, страна развалится.

— И? Мне плевать. И хорошо то, что мне это можно. Я привык договариваться, подстраиваться, чтобы люди были счастливы. Но те дни в прошлом. Ты знаешь, что я делал несколько недель, пока рана заживала? Я думал обо всех лжецах и предателях, которых я встретил в четырех странах, которые целовали мне ноги, когда я был Аватаром.

Приятная мысль мелькнула в его голове, и он улыбнулся.

— И я понял, что могу убить их всех, — сказал он. — Это не преувеличение. Если времени будет достаточно, я смогу убить их всех. Я знаю их имена. Знаю, как они связаны. И я знаю, почему они заслужили это.

Киоши надеялась, что уговорит Юна опомниться. Она надеялась, что его гнев утих после того, как он покинул Народ Огня, и он тихо пойдет с ней. Но теперь все было ясно. Гнев Юна не остановится на Цзянжу, Хей-Ран и Лу. В его глазах его подвел весь мир. Он не пытался уравновесить чаши убийствами. Он пытался разбить равновесие.

— Юн, — сказала Киоши. — Ты никуда не пойдешь.

— О? И что ты сделаешь? Отправишь меня в тюрьму в Лаогаи? Запрешь под домом в клетке, как Цзянжу сделал с Сю Пинь Аном?

Так он знал об этом.

— Я не хочу с тобой биться, Киоши, — сказал Юн. — Но ты не оставляешь мне выбора.

Знать правду, что Юном не управлял дух, что это был настоящий он, было больно, как и предупреждал Курук. Говорить с Юном было как вытаскивать занозы. Кусочки плоти отрывались с каждым словом, их нельзя было восстановить. Но это нужно было сделать.

Киоши вытащила веера.

— Я не говорила, что у тебя был выбор.

Он приподнял брови, словно впервые ее увидел. Его подругу будто захватил дух. Юн поднялся со стула и шлепнул по бедрам.

— Хорошо, Киоши. Посмотрим, что получится.

Он тряхнул локтем, как продавец фруктов подбрасывал яблоко, и квадратная каменная колонна пробила пол в столовой, ломая доски. Тяжелый стол упал на бок. Колонна дотянулась до потолка и замерла.

Киоши не дрогнула. Атака была направлена не на нее. Он просто создавал доску для игры, приносил землю, чтобы они могли ее использовать.

Камень пробил дом между ней и Юном, на равном расстоянии. Он склонился в сторону, его улыбка была сигналом. «Вот. Честно для нас обоих».

Словно они оба обезумели, они стали выбивать из колонны камни размером с кулак, метать их друг в друга. Они бросались вслепую. Снаряды Юна бились об стены за ней. Она пригибалась, не прекращала атаку. Юн не уступал ей, пародировал шаги магии воздуха, держась с другой стороны от колонны. Камни свистали мимо ее ушей.

Киоши закончила состязание, толкнув истерзанную колонну в Юна. Она рассекла столовую легко, как палец, открывающий конверт, вырвалась из поместья, и в дыру было видно небо и поле.

Она убрала пыль порывом воздуха. Юна уже не было в одной комнате с ней.

Там было три выхода. Она выбрала тот, что вел в центр дома с множеством комнат и коридоров. Там биться было бы интереснее, так что его Юн и выбрал бы.

Киоши шла и вспоминала путь по поместью, воспоминания становились четче. Она помнила, какие половицы скрипели. Знала, где были резкие повороты.

Шип земли вырвался из ближайшей картины на стене, целился в ее голову. Она остановила его грубой силой, подняв веера, превращая камень в пыль в футе от лица силой воли.