Художница улыбнулась и произнесла:

— По преданиям фея может забрать возлюбленного на Авалон. Но только одного, а волшебницы влюбчивы. Как угадать, является ли очередной мужчина тем самым, единственным, с кем стоит разделить вечность? Как не ошибиться в выборе?

— Снова выбор? — ответно улыбнулся Марвин. — А ведь ты ещё не рассказала, кого из женихов предпочла Королева Степей.

Ровена закрыла альбом и ответила:

— Никого. Правительница решила не делиться властью. Но воин постарше часто снился ей ночами.

Девушка встала, Марвин тоже поднялся из кресла. Они стояли друг против друга. Мужчина протянул руку и заправил выбившуюся из косы Ровены прядь ей за ухо, нежно проведя костяшками пальцев по заалевшей щеке.

С улицы донеслись шум и крики. Ровена и Марвин отшатнулись друг от друга, словно опомнившись, и поспешили к окну. Перед входом в башню дрались несколько курсантов в форме лучников и арбалетчиков, комендант тщетно пытался их разнять. «Не наши», — с облегчением подумала Ровена. Марвин побежал к двери, уже взявшись за ручку, обернулся:

— Я пойду, — то ли спросил, то ли сообщил смотревшей вслед девушке. Ровена прошептала:

— Иди.

После, прижавшись лбом к стеклу, наблюдала, как черноглазый возмутитель её спокойствия, разнимает драчунов. Предоставляя право их отчитывать и наказывать коменданту.

На следующее утро во время пробежки Ровена на первом же круге от всех отстала. Она притормозила около облюбованных кустов и огляделась. Быстро создала собственную иллюзию, задав ей направление и скорость. Сама же нырнула за куст, скидывая вещмешок с плеч. Найденное убежище показалось ненадёжным, Ровена задумчиво поглядела на деревья неподалёку.

Скорее всего, маневр художницы удался бы, но Кеган из рода Беркутов, чувствуя угрызения совести, окликнул её, намереваясь освободить от пробежки. Сначала наставник подумал, его не услышали, и быстро нагнал девушку. Только вблизи понял — это иллюзия. Он быстро раскусил задумку Ровену: заменить себя иллюзией, а на последнем круге вернуться к остальным. Это значило, девушка выжидает в каком-нибудь укрытии. Пробежав ещё немного, Кеган это укрытие обнаружил по выглядывающему из-за куста боку вещмешка. Ровена лежала на животе, положив голову на руки, и закрыв глаза.

— Подъём, — скомандовал наставник и потянулся, потрясти засоню за плечо. Рука прошла сквозь очередную иллюзию. Кеган еле удержался на ногах, восхищённо пробормотав: — Вот ведь талантливая девчонка. — Выпрямился и нарочито грозно произнёс: — Курсант дира Бранн, если вы сейчас же не появитесь, ваше отделение бежит три дополнительных круга.

Со стороны ближайшего дерева раздался шорох, и Ровена спустилась с него на землю. Девушка развеяла иллюзии и подошла к силящемуся не рассмеяться наставнику.

— Такое больше не повторится, мастер-коммандер, Кеган, — произнесла она.

Орк усмехнулся:

— Ни капли не сомневаюсь. В следующий раз ты придумаешь что-то новенькое, благо, фантазии не занимать.

Тут Кеган громко расхохотался под опасливыми взглядами пробегавших мимо курсантов. Наставник не заставил Ровену присоединяться к остальным, сказав:

— По-хорошему, нужно бы тебя наказать. Но ладно, можешь не бегать. С Главой академии уж как-нибудь договорюсь. Ровена, а ты точно уверена, что хочешь замуж за Ортена? Ты моему сыну приглянулась. А что? Род Беркутов такой же древний, как род Волков.

— Уверена, — твёрдо ответила девушка, и добавила: — Ваш Мирк замечательный парень, но сердцу не прикажешь.

В завершение этого дня Ровене вновь пришёл сон-видение.

На вершине холма на кошме лежит орк в одежде вождя. Ноги перебинтованы, сквозь повязки проступают красные пятна. Вокруг тишина, лишь доносятся запахи только завершённой битвы: кровь и гарь. К нему подходит широкоплечий высокий воин и преклоняет колени, протягивая медальон в виде сердца с красными камнями, вспыхивающими на солнце.

— Волк, предводитель вражеского войска мёртв. Враги разгромлены, крепость взята.

При последних словах орк выглядит так, словно хочет что-то добавить, но не решается. Вождь приподнимается на локте и велит:

— Говори, Беркут.

Орк передёргивает плечами.

— Вождь, в крепости не осталось никого живых. Степные перед тем, как дать нам последний бой, вырезали всех своих женщин, стариков, детей. Чтобы те не попали к нам в плен.

Раненый резко садится, бледнея от боли, и с досадой бьёт кулаком землю. Миг, и искажённое яростью лицо, вновь становится невозмутимым. Вождь объединённых племён отдаёт приказ: