Шрифт:
– Так помоги ей, Митя. А потом возьми и женись. Все эти «чо-ничо» и черные колготки в тридцать градусов жары – ерунда. Ты помнишь, какой сам был на первом курсе?
– Если честно, не очень.
– Пришел длинноволосый хлюст в цветастой рубашке. А сейчас стал аристократом. То же самое эта девочка. Она культуры отродясь не видела, что с нее взять? Но ведь в город приехала, как я поняла, по собственной воле. Значит, хочет жить по-человечески. И у нее это получится. Ей просто надо, как ты говоришь, немножко помочь. И слегка обтесать.
– И тесать должен именно я, – Панин усмехнулся. – Но я не Пигмалион.
– Должен стать Пигмалионом, – возразила Галина Сергеевна. – Для своего же блага.
– При чем тут мое благо?
– При том, что карьера мужа в руках жены. Она двигатель.
– Ну уж и двигатель, – он покривился, вспоминая жалобы женатых приятелей. – «Вынеси мусор» и «сделай ремонт». И еще «почему у нас все хуже, чем у других».
– Митя, все сложнее. Ты сейчас в самом деле живешь хорошо и так, как хочется, так ведь?
– Именно так.
– Машины тебе стирают и моют, робот убирается, кулинария для тебя готовит. С точки зрения женщин у тебя тоже нет проблем. Если я надоем…
–…Ты мне не надоешь!
–…Если я надоем, – не слушая, продолжала лаборантка. – И если ни с кем больше не сложится, всегда можешь вызвать проститутку. Не жизнь, а малина.
– А разве нет?
– Да. Но чем ты занимаешься дома?
– Как чем? Расслабляюсь и блаженствую. Немного выпиваю, кое-что читаю, а в основном смотрю фильмы, по категориям. Как-то взял и пересмотрел старое кино с Алленом Делоном – оказывается, он очень сильный актер. Потом изучил китайское, современное, очень интересно, мы его не знали. Скандинавское: норвежское, шведское, финское. Сейчас углубился в корейское. Все время появляется что-то новое, жить не скучно.
– С тем, что не скучно, не спорю. Но скажи мне, Митя, сколько лет прошло с тех пор, как ты защитил кандидатскую?
– Семь, почти восемь. А что?
– А то, что я была секретарем ученого совета. И помню, как в отзыве ведущей организации, которой у тебя был МФТИ, говорилось, что твоя кандидатская – это докторская, которую осталось лишь чуть-чуть дописать.
– Ну, Галя, – он вздохнул. – Насчет отзыва ведущей организации, которой у меня был физтех, я лучше промолчу. Но кандидатская в самом деле была серьезная.
– И как у тебя дела с докторской?
– Как-как…
Панин поморщился.
Вопрос был больным.
Мысли о докторской висели черным облаком, к которому он привык настолько, что перестал замечать.
–…Пишу.
– И много написал?
Он пожал плечами.
– Только не ври мне, скажи честно.
– Честно? – Панин вздохнул. – Пять глав. Точнее, четыре, у пятой только два абзаца. Еще точнее – две готовых, еще две типа «рыбы», нужно чистить и доводить.
– Ну вот видишь, Митя, – Галина Сергеевна невесело улыбнулась. – О чем я и говорю. Восемь лет у тебя прошло, как вдохнул и выдохнул. Точно так же пройдут еще восемь и еще. С выпивкой под тунца и китайскими фильмами. А чем дальше, тем труднее будет взяться. Жизнь, Митя, пролетит, оглянуться не успеешь, а уже ничего не сделать.
– Ты думаешь?
– Не думаю, а знаю. Так что Анастасия Николаевна Панина, возможно, сейчас твой последний шанс. Ты ее выдернешь из болота и сам поднимешься. А так…
Не договорив, Галина Сергеевна включила чайник.
–…Раз уж все равно приехал, давай хоть кофе выпьем!
– Выпьем, Галя, – согласился он и пересел к столу.
Словно ожидав момента, на тумбочке забулькал телефон.
Он был внутренним, городские номера университет оставил лишь в деканатах.
Панин потянулся, но замер, взглянул на лаборантку.
Понимающе кивнув, она ответила сама:
– Да, Константин Петрович! Да… Нет. Нет, нет… Хорошо, иду… Со списком. Да, уже иду.
– Шеф, – пояснила Галина Сергеевна, положив трубку. – Рвет и мечет. Велел прийти с адресным списком членов предметной комиссии. Будет вызванивать Горюхина и Юрьева, что-то делать с ними. Так что кофе тебе придется пить в одиночестве.
– Да нет, Галя, пожалуй, я отсюда тихо свалю, – отказался Панин.
– Экзамена сегодня нет, на всем факультете, должно быть, только ты да я да Петрович, сейчас он того и гляди пошлет меня на поиски Шаляпина. Так что спасибо и пока, до следующего экзамена.