Куратор прищурился и ответил:

– Не должен. А что ему вдруг взбрело задавать вопросы? О чём?

– Да партийные его расспрашивают…

– А вот это плохо, – помрачнел Куратор. – Если в цепочку влезут партийные, то дело наше станет нерентабельным… Заграница такие суммы может и не потянуть…

– Всё может и раньше закончиться. – Сан Саныч вздохнул. – Трое – в это ещё как-то верится. А вот в героический конвейер – с трудом.

– Ты над стратегией голову не ломай, – посоветовал Куратор. – Голова-то может и заболеть ненароком. – Куратор помолчал, глядя на пакет. – Конвейер, говоришь? Конвейер-то перспективный. Для таких, как ты… передовиков-исполнителей. Для таких, как я… смотрящих… чтобы у исполнителей всё получалось как надо. Для таких, как этот лох-подпольщик, который тебе пакеты носит, да явно не всё доносит. Для тех, кто эти пакеты добывает у ЦРУ и пилит там «излишки» между собой. Для ЦРУ, которое докладывает своему начальству об успехе дорогостоящих спецопераций против «кровавого режима»…

– А потом что-то идёт не так, после чего сливают передовиков-исполнителей, – мрачно добавил Сан Саныч. – И появляется перспективное показательное дело об очередном «оборотне в погонах»…

– Ты чем-то недоволен? – неприятным тоном осведомился Куратор.

Сан Саныч промолчал.

– То-то же. Если не хочешь в Краснокаменске на вышке стоять, то не гунди. Сольют – не сольют… Это уж как по жизни случается. Знаешь, как при переходе улицы: собьют – не собьют. Те же риски. Только здесь понятно, ради чего рискуешь. – Куратор поглядел на часы. – Ладно, некогда мне тут среди тебя разъяснительную работу проводить. Ты вот только запомни: если бы там (указательный палец вверх) хотели бы, чтобы мы дело делали по уставу, так зарплата у нас с тобой была бы другая, и я бы с тобой тут пакеты не мусолил. А так – крутись как можешь, только делиться не забывай. Тогда и мы на жизнь не жалуемся, но и посадить нас есть за что! На том у нас «вертикаль» всегда и держалась. – Куратор хохотнул. – Да не кисни ты, свою долю получишь как обычно.

После ухода Куратора Сан Саныч заказал себе водки.

Жена подозрительно принюхалась уже в прихожей.

– Пил, – немедленно признался Сан Саныч. – Отмечали будущую премию.

Упоминание премии сразу нейтрализовало негативный аспект вечернего общения супругов. Более того, к ужину была раскупорена бутылка дорогого виски, предназначавшаяся «для особых случаев».

– Дорогой, а ты уже купил мне подарок на день рождения? – кокетливо поинтересовалась несколько захмелевшая жена Сан Саныча.

– Мы с тобой вместе поедем его выбирать, – с готовностью ответил Сан Саныч заговорщическим тоном.

Оба прекрасно поняли друг друга. Собственно, этот код был известен заранее: премия – значит, шуба.

Сан Саныч ворвался в кабинет начальства и обнаружил в нем Связного и Куратора. Прежде чем те в смятении уставились на нежданного гостя, Сан Саныч успел заметить разложенные пачки денежных купюр на столе, за которым уютно устроились все трое.

– Да ты охренел… – грозно начало начальство, поднимаясь в своём кресле, но осеклось, обнаружив в руке у Сан Саныча пистолет. В связи с этим начальству пришла в голову другая мысль: – Случилось что? ЧП?

– Да, мать вашу, ЧП, – процедил Сан Саныч и выстрелил начальству прямо в лицо.

Связной и Куратор, забрызганные кровью и ошмётками плоти, в ужасе смотрели на Сан Саныча. А Сан Саныч смотрел на них. Надо что-то сказать им, прежде чем убить, подумал Сан Саныч.

– Вы сволочи, – сказал им Сан Саныч. – А я устал. Отвернитесь.

И он короткими экономными движениями сделал два выстрела в дрожащие затылки.

Испачканные купюры он выбросил в окно, за которым во дворе ревела толпа…

Сан Саныч начал задыхаться и проснулся. Судорожным движением он схватил телефон с тумбочки и взглянул на экран – без пяти минут полночь. От крепкого спиртного Сан Саныча и его жену всегда тянуло в сон, и они легли спать сразу после затянувшегося ужина. Получается, он поспал всего час.

– Приснится же… – пробормотал Сан Саныч и прислушался к своим ощущениям.

Правая рука всё ещё чувствовала привычную тяжесть табельного оружия, и мышцы ещё реагировали на отдачу от выстрелов, но это был морок: верный ПМ был заперт в сейфе. Сан Саныч прикоснулся ко лбу и с удивлением обнаружил, что он весь в испарине.

– Ну и сон, – прошептал Сан Саныч. – От выпивки, что ли?

Он поймал себя на том, что специально проговаривает вслух всплывающие в голове отрывочные мысли, чтобы отогнать реалистичное видение, отгородиться от только что прожитой сцены. Больше всего его напугала не яркая картинка и даже не остаточные ощущения в теле, а до сих пор испытываемое чувство ненависти к только что «убитой» им троице. Что-то звало его ещё раз сделать эти три выстрела, и это вдруг стало казаться ему правильным.

– О Господи, – тихо произнёс Сан Саныч и истово трижды перекрестился, глядя в сторону угла, где висели образа. – Отче наш, Иже еси на небесех…

Но молитва не помогла успокоиться, искушение не покидало – хотелось если не броситься к сейфу за пистолетом, то хотя бы уснуть и снова пережить сцену гневного возмездия. Тогда Сан Саныч примостился рядом со спящей женой, мерное дыхание которой действовало умиротворяюще. Он обнял её, уткнувшись лицом в её мягкое тёплое плечо.

– Шур, ты чего? – сонно отозвалась жена. – Спи…