Это, помимо всего прочего, была еще и отличная проверка моих навыков. Итак, я раздобыл серый балахон, серые свободные штаны и босиком отправился на дело.

Пищевой склад охранялся активней обычного. Это было добрым знаком. Но все же для Авторитета Гу были просто очень вкусными ящерицами, поэтому особых проблем у меня не возникло. Там было около десятка сонных стражников, которые рефлекторно распространялись о том, как любят тэны осложнять им жизнь. Я мысленно сострадал им, шныряя в густых тенях каменных лабиринтов. Гораздо больше времени мне понадобилось, чтобы отыскать Гу на складе. Их положили в совершенно неприметный мешочек, и если бы не подозрительный избыток льда, я бы так и бродил среди ящиков, мешков и клокочущих клеток.

Затаив дыхание, я аккуратно открыл мешок, вытянул одну обезглавленную тушку и сунул ее за пазуху.

Я не торопясь, пошло смакуя триумф, возвращался назад, как вдруг понял, что потерял кое-что важное… Кусок из правого бока.

Дальнейшее я помнил смутно. Скажу лишь, что у человека слишком много нервных окончаний. От боли тошнило. Я сидел на полу, тупо свесив голову. Я точно помнил, что у ящерицы не было головы. Это нетрудно запомнить. Обрубленная шея, змей подери, что бы это еще могло значить? Однако сквозь агоническую поволоку, я видел перед собой ящерицу с конической тяжелой головой, которая зловеще щелкала окровавленной пастью, и смотрела на меня с торжествующей иронией. Еще бы. У меня не было не малейшего повода ее обвинить. Я бы поступил точно так же. Потом она словно бы растворилась в воздухе, а я побрел, как мне показалось, в свою комнату…

Иордан молча следил за тем, как Вельвет обрабатывала мою рану.

– Так, – сказал он, заметив, что я пришел в себя, – как дела Престон, мальчик мой?

– Ничего конкретного, господин Магутус, – гнусно прошипел я. – Спасибо, – сказал я Вельвет.

У нее было серьезное, накаленное страхом лицо. Мне стало ужасно стыдно.

Магутус, разумеется, все понял. Она нашла меня в коридоре, в двух метрах от дверей моей комнаты. Я был жутко отравлен. Укус сам по себе ничего не значил, но яд Гу чуть меня не высушил. Делать было нечего. Иордан предоставил свой письменный стол и немедленно дал мне противоядие.

Глава Акта после первого вопроса долго молчал, наблюдая за моими дерзкими попытками подняться. Но я все-таки встал и сделал то единственное, что могло спасти меня от быстрой расправы и окончательного бесчестия. Я вытянулся перед ним во фронт и сжал стучащие зубы.

Иордан молчал, но по общему тону этого молчания, я понял, что отыгрываю очки.

Он не собирался задавать вопросов.

– Это хороший урок для тебя, Имара, – сказал он, глядя на меня из глазниц своей маски. – Информация, волчий ты хребет. Информация о цели, какой бы она ни была. Гу отращивают любую часть тела, даже голову. И они очень ядовиты. Я думал, что из тебя выйдет толк. Я не привык ошибаться, Престон, мне это запрещено. Ящерицу поймать. Если не поймаешь, вылетишь отсюда как пробка, а перед этим мы сотрем тебе память. И лучше тебе не знать, как. Если поймаешь, я забуду об этих пяти минутах, и ты сможешь забрать Гу себе. Понятно?

– Спасибо, – сказал я, понимая, что присутствую при историческом событии. Иордан кого-то миловал, да еще и на таких выгодных условиях.

– Ее благодари, – сказал Иордан, качнув лбом в сторону моей спасительницы. – Подох бы ты в этом коридоре, безмозглый щенок. Разве в ящерице дело?.. – Он замял следующую реплику. – Все, проваливайте отсюда.

Мы вышли из его покоев. Я стоял, не смея посмотреть в сторону Вельвет. Молча пошатывался и пальцами удерживал кадык на месте. От слабости подгибались ноги. И тут я понял, что мне ни за что в жизни не поймать эту ящерицу. Условия не были выгодными. Они были вполне справдливыми.

– Прости, – сказал я, облизывая губы сухим языком. – Я только хотел…

– Я знаю, – сказала она приобняв меня за талию. – Пойдем ловить ящерицу.

Я перестал облизывать губы и посмотрел на нее мутными рыбьими глазами.

– У тебя глаза как у мертвой рыбы, – тут же сказала она и улыбнулась. – Пойдем. Вылетать отсюда никак нельзя.

– Эта сволочь…

– Иордан?

– Нет, ящерица. Она может быть где угодно. Где угодно. Это невозможно…

– Замолчи! – она тряхнула меня как мешок с крупой. – Престон, ты что, правда думаешь, что я позволю тебе оставить меня? Ты запомнил, что тебе только что сказал Иордан? Информация! Гу любят сухие укрытия и мотыльков. Понимаешь? Нужно простой обойти кладовые.

– Послушай.

– Что?

– Ты только не подумай ничего плохого. Я хотел тебя порадовать. Это не маневр.

– Престон. Ты сам только что подал мне эту идею.

– О.

– Бандит, давай поговорим об этом потом, когда будем обгладывать Гу.

– Точно. Ящерица.

Я наливался благородной яростью честного охотника.

Нет, в этот раз мне еще не суждено было нырнуть вот тьму. Тогда… тогда все было относительно на своих местах. Мы с превеликим трудом загнали эту тварь в угол, в кладовой, где она действительно охотилась на мотыльков и снова обронила голову. На этот раз я сунул тело в мешок со льдом, который и был подан на стол Иордана…

Коротко: все обошлось. Вельвет и я долго ликовали, трясли друг другу руки, поздравляя высокопарным слогом. Я понял, что снова восхитил ее. Хотя Иордан, по-моему, уже тогда мысленно пометил меня черным крестом, но мое родство опять сделало свое отвратительно-полезное дело.

На следующую ночь мы с Вельвет сидели на крыше смотровой башни и довольно несдержанно обгладывали тонкие хрящеватые кости. Возможно Гу даже вызывала привыкание, во всяком случае она была настолько вкусна, что мы прослезились когда был проглочен последний кусок.