– Но почему? – в растерянности спросил я. – Какого змея ей там понадобилось?..

Чудовищный рокот разорвал нашу ярмарку эвфемизмов. Рем, довольный, улыбался. Его покинули души молочных поросят.

Надо брать пример с Рема, подумал я уныло. Никто ведь не заставлял нас слезать с пальмы. В конце концов, нас всегда находят испытания, а когда их нет, мы придумываем их сами. Вот у Рема с этим никаких проблем. Нет, и вероятно не будет.

– Не будет! – радостно воскликнул Рем.

Я оторопело уставился на него:

– А?

– Я же тебе говорил, Гелберт, он не будет в это ввязываться, – произнес Рем нагло и вызывающе. – Ты только взгляни на это скорбное личико… Змеев трус, не морочь нам мозги!

Ты, недалекий маленький мерзавец, пронеслось у меня в голове, ты своим примитивным психологическим хуком просто доказал, что тебе самому страсть как загорелось пробраться туда.

– Ты, недалекий маленький мерзавец, ты своим примитивным психологическим хуком просто доказал, что тебе самому страсть как загорелось пробраться туда, – произнес я с обиднейшей снисходительностью в голосе.

– Я ушлый кусок грязи со стен этого трухлявого города, Престон, – клацнул зубами сухолюд. – А ты… Ты мальчишка, который не знает, что это там болтается у него между ног. Сдается мне, я просто обязан пойти с тобой, чтобы старик потом не оштрафовал меня за потерю напарника. Мне нужны деньги, ведь девочки святой девы Эсальты, должны на что-то жить…

– Ты занялся благотворительностью Рем? – изумленно спросил Гелберт.

– В наше время это называлось полировкой посоха Могучего Джэда Джабира, – ухмыльнулся я. – Да, Гелб?

– Я… Не припоминаю… Какой посох?

– Это ведь ты сам придумал, – хохотнул в мою сторону Рем, хлопнув себя по колену ладонью. – Когда убедил ту магго-бабу, что это является частью ритуала вызова Могучего Джэда!

– Ты разбираешься в колдовстве, Престон? – уважительно осведомился Гелберт.

– Не-е-ет, – протянул я, припоминая. В маггинессах есть… В них, знаете ли, есть энергия, господа. Главное не оставаться с ними надолго, а то можно заполучить третий сосок или щупальца в паху, хватанув излучения. – То есть я кое-что читал. Но в общем-то… Ха, трудновато было. Особенно когда она хотела забрать посох с собой.

– Точно! – Рем смеялся искренне как ребенок.

– Не понимаю, – сконфужено улыбался Гелберт.

– Не обращай внимания, брат, – сказал я. – Просто мы свиньи. Да Рем?

– Это не так плохо как может показаться, – заметил сухолюд неожиданно серьезным тоном. – Свиньи никогда не лицемерят. Они искренни во всех своих побуждениях. Если они хотят есть – они едят. Если они хотят любви – они делают любовь. Если свинья хочет укусить – она кусает. И никаких компромиссов!

– Да, – согласился я гордо.

– Да, – поднялся Рем.

Гелберт усмехнулся, шевельнув усами.

– И сегодня мы хотим покорить Миркон, – проговорил я, поднимаясь вслед за Ремом. – Гелберт, брат мой, после всего выше сказанного молви нам, каковы, по-твоему, наши шансы? Только честно.

– Вы покойники, – спокойно ответствовал Гелберт. – В перспективе: ходячие.

– Нам говорят это почти каждый день, – фыркнул Рем, уходя в темноту. – По ночам в два раза чаще. Пойдем Престон. Пойдем пока я не протрезвел, и не… И не обрел здравый смысл.

– Удачи, – пожелал вслед Гелберт. – Вот так-то, – все это время он не спускал с меня пронизывающего взгляда, и я вдруг кое-что понял, точнее вспомнил.

– Пять нерестов прошло, – сказал я зачем-то.

– И ничего, заметь, не изменилось, – Гелберт накинул капюшон. – Да было время моего триумфа. Почти три нереста, я был ее фаворитом. Но, в конце концов, все остались при своем. И будем мучиться пока ты…

– Я?

– Да, ты… – из-под капюшона сверкнули две маленькие молнии. – Пока ты не вернешь все, как было!

Это было детское заявление. Детское и невыполнимое. Гелберт, разумеется, это понимал, но слишком уж долго он сдерживался. Это понимал я.

– Если б я мог! – говорил мой друг, стискивая складки капюшона. – О Первый, если бы я только мог! Но я ничего не могу сделать! Знаешь, я до сих пор не понимаю, хочу я набить тебе морду, или нет… Наверное хочу. Но ведь и это ничего не даст.

– Прекрати…

– Теперь уже поздно. Все пропало.

– Хватит Гелберт!

– Так что же мне делать?! Хладнокровный тебя подери, Престон! – закричал вдруг Гелберт голосом Магутуса. – Он еще спрашивает «почему?». Конечно же из-за тебя, идиот! Она пошла туда, чтобы ей отсекли все то, что у нее нарывало в памяти! И что мне теперь с этим делать?!