– Ага, Амазонка! Здесь только крокодилов не хватает и пираний, – поддакнул Шурин друг.

– Да и рыбы что-то не видно, поди, сожрали ее эти твари, – подметил Кисельков.

От этих мыслей стало неприятно на душе. Однако день был солнечный, и грустные мысли также быстро исчезли, как и появились.

Через несколько минут друзья достаточно уверенно маневрировали лодкой, умело уворачиваясь от коряг.

Неожиданно перед речкоплавателями вырос перегородивший воду ствол упавшего дерева толщиной не менее полуметра.

– Как будем преодолевать препятствие? – деловито осведомился Шура.

– Оно висит сантиметров в шестидесяти над водой. Предлагаю залечь на дно и проплыть под ним. Однако нужно точно подрулить к свободному промежутку между ветками, чтобы не напороться на них.

Несколько сложных зигзагообразных движений, и студенты точно вошли в свободный зазор.

– Ювелирная работа! Скажу я тебе! – восхитился проделанной операцией Леха.

– Еще чуть-чуть и от лодки остались бы одни лохмотья! – перевел дыхание Кисельков.

В следующих аналогичных ситуациях лодку стали пропускать под деревьями, а выправлять ее курс шестами, сидя на поваленных стволах. Затем сверху плюхались в резинку…

В одном случае ни снизу, ни сверху преодолеть затор не удавалось. Лежало несколько поваленных деревьев, причем елей. А они сучковатые! О-ё. Тогда, не долго думая, протоптали тропинку по берегу в зарослях крапивы и бражника. И протащили лодку между деревьями. Всегда найдется выход из положения! Затем, миновав участок с перегородившими русло деревьями, обнаружили более-менее приемлемый подход к воде и стали аккуратно спускать суденышко вниз.

Первым в лодку забрался Леха. Следом попытался Кисельков.

И тут Шура навернулся в воду второй раз: поскользнулся на висящем над водой корневище. Хорошо, что у берега оказалось мелко. Но одежда снова сырая. Шура еще раз дал волю чувствам.

…Речка сделала крутой поворот. За ним глубокий омут. Шесты едва доставали дна. Проплыли и этот участок, орудуя шестами, подобно веслам. Подходящего места для высадки как не было, так и нет. Справа галечный берег и заросли водного лопуха. Слева или непролазный лес, или крутояр.

На перекате сели на брюхо: ни вперед, ни назад. Что ж, сняли кроссовки, подняли лодку над водой и перетащили ее на руках по берегу. Прошли метров тридцать, можно снова спускать «корабль» на воду. Выплыли на прямолинейный участок. Вода практически застыла. Спор какой-то.

Проплыли метров двадцать вперед. Берег слева высокий. Идет на понижение. Еще несколько гребков и можно десантироваться.

– Не нравится мне это место, – негромко буркнул Леха-старший. – Что-то внутри захолодило.

– И мне, – в тон ему ответил Шуран. – Жуть жуткая!

– Видимо, выделение болотного газа. Галлюциногена.

Друзей обуял беспричинный страх и они, словно сговорившись, развернули лодку и принялись махать шестами, чтобы вернуться обратно. Прибились к берегу. Пусть он в этом месте был достаточно высокий. Ну и глубина воды – метра полтора. Прижались к самому обрыву. Один стал упираться шестом в дно, другой (Шура) в это время запрыгнул на береговую кромку.

Сложнее было второму, Лехе. Пока он примерялся к десантному броску, лодка чуть-чуть отъехала. Когда же парень оттолкнулся ногой от борта, резинка отплыла еще дальше, поэтому студент не достиг берега, а столбиком ушел в прибрежный ил. Запачкался грязью с ног до головы. Зато составил компанию Шуре.

После ставших уже за это путешествие традиционных проклятий выполз на сушу. За привязанную веревку вытащили и лодку. Увидели невдалеке, метрах в трехстах, машину Лехиного отца.

– Давай напрямик, не сдувая баллоны. Ты спереди, я сзади.

Низина впереди болотистая, трава в человеческий рост. Цепляется за одежду, как лианы за деревья.

Нести лодку оказалось делом весьма нелегким. Каждый шаг давался с большим трудом. Плюс под ногами сплошные скользкие кочки. В нос то и дело лезли перезревшие летучие семена. Уже почти вышли, и тут Кисельков в третий раз провалился в какую-то глубокую яму. По пояс. «Хет-трик», одним словом. Нервы окончательно сдали.

– Бросай эту чертову лодку, чтоб глаза ее мои больше не видели! – рассвирипел Шуран.

– Ага, бросай! Тебе легко говорить, а мне за нее отец голову оторвет! – захныкал приятель.

Кисельков присел на кочку. и то, правда! Нелепо было заканчивать только что начавшуюся дружбу с однокурсником из-за какого-то резинотехнического изделия.

…Что ж, после кратковременной передышки продолжили путь.

«Больше я на эти сплавы ни ногой!» – решил тогда Кисельков для себя. И вот теперь снова попался. На ту же самую удочку. А всё потому, что через некоторое время былые приключения приобретали романтический флер, и с каждым годом казались всё более захватывающими воображение. Особенно, после рассказов о сплаве своим сокурсницам, когда Шура ловил на себе их горящие взгляды.