Через полчаса торгов и компромиссов состав команд, в принципе, определился.

При этом выяснилось, что на четвертом катамаране зарегистрировалось лишь шесть человек женского пола.

Надо было как-то определиться с седьмым.

Мигель Сабантуевич обратился к одному из провожатых:

– Ты, муфлон… имя забыл?

– Питирим.

– Слушай, Питюня, айда в четвертую команду! – Голясов чванливо осмотрел состав последнего катамарана. – Берите молодца. Дарю! Он будет помогать вам грести.

– Мигель Сабантуевич, – вспыхнула Хельга Ивановна, известная феминистка Усолья, – а давайте, мы, женщины, докажем, что сможем вынести тяготы речного круиза ничем не хуже, чем остальные смешанные команды. Поэтому выделите нам хотя бы одну женщину в бальзаковском возрасте.

– Как хотите, – сильно обиделся Питирим, рассчитывавщий на скорый флирт с молодыми операционистками. – Я эвон лучше с Айболитом поплыву, может, мне пригодится знакомство с ним для поступления в медакадемию.

Услышав еще раз упоминание о себе и про бальзаковский возраст, Гогуа Ревазович, профессор, пригляделся к составу четвертого катамарана: «О-о-о, сколько смазливых молоденьких дивчин! Вот то, что нужно! А нужно разбавить женский коллектив зрелым и мудрым мачо. Плевать на распоряжение вицика: он мне не указ».

И Гугидзе бодренько направился в сторону операционисток.

– Зачем Бальзака-Мальзака? Слюшай! Э-э-э. Совершенно не зачем! Позвольте вам посодействовать в упаковке багажа, – витиевато начал Гогуа Ревазович свое внедрение в команду. – Я вижу, у вас существует определенная проблема с такелажными работами.

Операционистки Гузалия, Роксана и Алина кокетливо-приветливо заулыбались южному красавцу, слегка убеленному сединой в висках.

Марина Капудис отнеслась к предложению профессора нейтрально: она была замужем уже почти три года, имела любящего супруга и полуторагодовалого сына Костика, которого по настоятельной просьбе своей мамы оставила на несколько дней в компании своих родителей.

Оценив свои шансы на мужское внимание и не зная о неукротимой всеядности ученого, старшие дамы (Хельга Ивановна Петрова, управляющая Верхне-Зюзюкайским филиалом и Дарина Моисеевна Осетрова, управляющая Куединским филиалом) были непреклонны:

– Раз договорились об исключительно женской команде, значит, договорились!

– Ставим на голосование! – не сдавались молодые операционистки.

Решив, что победу в голосовании при таком численном раскладе будет не одержать: трое против двоих при одной воздержавшейся (Марина), управляющие пошли на военную хитрость:

– Давайте, спросим у Мигеля Сабантуевича (именно с ним было заключено пари, что четвертый катамаран придет к финалу первым, будет абсолютно женским и что наличие мужчины исказит спортивные результаты – эксперимент должен быть чистым).

Голясов округлил глаза:

– Я же распорядился, чтобы профессор плыл за нами.

При этом вицик шепнул профессору:

– Гога, там тоже плывет одна красотка – Света Пупсаренко, знойная штучка!

Гогуа Ревазович в ответ сообщил Голясову:

– Тебе разве, Мигги, не известно, что она племянница самого Квартета! Я пока еще не хочу остаток жизни провести привязанным к какой-нибудь сосне!

Мигель Сабантуевич, понимая, что вероятность приплыть у исключительно женского коллектива значительно выше, чем у кого-либо и в надежде аннулировать результат соревнования при невыполнении главного условия спора, снова обратился к четвертой команде:

– Готов пожертвовать своим здоровьем, уступаю лучшего кадра! Гога, плыви!

Неожиданно на помощь Хельге Ивановне и Дарине Моисеевне пришла дочь профессора Лана Гугидзе, зампомощника главбуха.

Ох, неспроста жена Гогуа Ревазовича направила Лану на сплав, а лишь с единственной целью – присматривать за мужем в семидневном походе, чтобы этот поход не превратился в месячный загул, кои происходили систематически:

– Нет, папуля, ты будешь плыть там, куда тебя многоуважаемый Мигель Сабантуевич определил первоначально! А я на следующем катамаране, чтобы наблюдать за всем происходящим… С тобой!

Далее Лана обратилась к начальнице отдела внутреннего аудита:

– Вика Андреевна, уступите свое место на третьем судне, вам там будет неуютно с ортодоксом Сутягиным.

Мысль о соседстве со скандальным начотдела ценных бумаг показалась главному аудитору просто кощунственной, и она с радостью согласилась на ченч.

По приказу Мигеля все выстроились около своих «корабликов».

Теперь на втором судне оказалось шестеро вместо семи. Кого нет?

В это время на берегу показался водитель одного из автобусов, волоча за собой длинную мачту:

– Забирайте свою антенну! Я обратно с этим «оружием возмездия» не поеду!

– Постойте! Это же удочка Кофейни! А где он сам?!