Уже пролетела годовщина со дня Великого Соглашения с Нонной, которое мы с ней отметили тайной рюмочкой коньяка. Позади первый выпуск из нашей школы, который, за исключением двух человек, целиком разлетелся по институтам. Уже стартовала "Школа", а наше сельское объединение вышло не международные рынки. Уже по нашей системе работают, причем очень успешно, десять школ, а мы готовим десант в оставшиеся семнадцать школ Кингисеппского района. Уже сделали то, сделали это, не успели то, не доделали это, а время, не притормаживая, несется, только ему одному известно куда и не обращает на все наши потуги ни малейшего внимания.

Моя жизнь протекает в каком-то безумном и прекрасном наркотическом дурмане. Я по-прежнему сплю по два часа, причем не каждый день, по-прежнему играю и пою по минимум по четыре-пять часов в день, по два часа ежедневно занимаюсь с Искандером чем-то мне непонятным, но очень интересным. Мой дурман называется восторг жизни, который иногда осложняют участившиеся встречи с разными начальниками, от которых, похоже, никуда не деться — надо защищать свое детище.

Но самый дикий восторг я испытываю, когда попадаю в наши ясли. Когда я даю трех-четырехмесячным деткам свои пальцы, а они в них вцепляются так крепко, что можно носить их по комнате, при этом гукают и улыбаются, мое сердце регулярно сбоит. У нас довольно быстро выработалась техника физического развития малышей. Оказалось, все просто: пока дети не могут сами себя чем-то занимать, надо их нагружать от звонка до звонка, для этого мы используем хватательные рефлексы, сократительные и расслабляющие, а кроме того, потрясающую тягу малышей к освоению нового. Она у детишек удивительнейшая. Стоит малышу попасть в необычную для него ситуацию, как он тут же начинает ее изучать и использовать. Положите новорожденного ребенка на животик, и он тут же начнет пытаться поднимать голову и поворачиваться с бока на бок.

Другим нашим коньком стало обучение плаванию и нырянию. Каждый день по сорок минут или час они у нас плавают, а вернее, играют в воде, незаметно для себя к пяти месяцам уже умеют плавать и нырять, проплывают под водой два-три метра. При этом температура воды не превышает тридцати двух градусов, а концу занятия опускается и до тридцати. Тельца наших детишек к шести месяцам превращаются в плотные и сильные бревнышки, которые чертовски приятно держать в руках.

Отдельным моим восторгом, за который мне по-прежнему достается от Ольги Владимировны, является закаливание. Не болеют, ну, совсем не болеют наши детишки, хотя кроме песочников не носят другой одежды ни в доме, ни на улице. Совершенно не боятся сквозняков, открытых окон и прохладного ветерка.

Другой нашей заботой является интеллектуальное развитие. В возрасте до года оно сводится к обучению речи, складыванию разных пирамидок из колечек и кубиков, различению цветов и закреплению каждого из них за соответствующим словом, вернее двумя, потому что в постоянном контакте с нашими детишками обязательно находится русскоговорящий и англоговорящий воспитатели. Но главное их занятие состоит в том, чтобы дать каждому физическому движению ребенка какое-нибудь название. Если он поднимает руку, мы говорим: "Какой большой", поднимает — "Какой большой", и вот однажды происходит обратное, мы говорим: "Какой большой", а он поднимает руку. Руки в сторону — какой толстый, голову вверх — где птичка и так далее. Месяцам к семи восьми ребенок обрастает кучей самых разных движений, которые он знает, как они называются. Пока еще у нас нет такого опыта, прошло слишком мало времени, но мы хотим добиться, чтобы к двум годам, когда мы будем передавать детишек в садик, они умели говорить на двух языках, знать кубики с каждой буквой алфавита и лазать по висячей веревочной лестнице.

Самые большие на сегодня трудности нам доставляют не дети, как могло бы показаться, а их родители, вернее, их бесконечные страхи и такое же бесконечное педагогическое самомнение. Как-то кто-то сказал, что в Германии живет сто тысяч футболистов и тридцать миллионов тренеров сборной. Вот та же проблема и у нас: каждый родитель считает себя непревзойденным педагогом, психологом и физиологом, хотя не прочитал ни одной книжки и это его первый ребенок. Вся информация, которая им доступна, разносится фольклором, проще говоря: "Одна бабка сказала".

В той системе, которая принята у нас, в противовес родительской вакханалии работает авторитет школы, не вызывающий в нашем селе ни у кого сомнения, а также то, что детьми занимаются в значительной степени старшие ученицы и ученики, которые, в свою очередь, являются чьими-то детьми, с очень весомым "вечерним" голосом. Вообщем, брыкаемся и завоевываем авторитет. Надеюсь, скоро преимущества нашего подхода станут очевидны даже для самых ненаблюдательных родителей.

В этом году состоялся первый выпуск наших полуфабрикатов, как обозвал наших детишек Серега Ухо. Прижилось, потому что правда, по большому счету. Слишком мало над ними поработали великие Никитины, но сдвиги видны и в потрясающем результате не сомневается никто, даже "ворчливая" Ольга Владимировна.

Сегодня у нас знаменательный, праздничный день — мы выпускаем в самостоятельное плавание двадцать воспитателей в десять наших дочерних детских центров. В актовом зале собрались директора школ, уже действующие и только собирающиеся приступить к работе, воспитатели яслей и садиков, русскоговорящие и англоговорящие. Заведующих роддомами нашли только пятерых. За столом на сцене сидят Нонна Николаевна, Ольга Владимировна, Борис Павлович Никитин, Борис Сергеевич Петров, Игорь Петрович Иванов и ваш покорный слуга.

Первой слово взяла Нонна Николаевна:

— Товарищи! Сегодня у нас очередной праздник. Наше дело, которому мы отдаем все наши силы, продолжит расширяться: вы запустите десять детских центров при десяти школах. Очень скоро все школы района будут работать на наших принципах. Вы уже поняли, что нашим главным новаторством является соединение школьного и дошкольного воспитания. Так еще никто не делал, и в этом смысле вы будете пионерами. Сегодня перед вашим выходом на самостоятельную работу, я бы хотела вам сказать, зачем все это нужно, чем мы с вами будем измерять успех нашего дела.