– Надо спасательные жилеты приготовить! - говорит Женя. Посадка на воду мне совсем не улыбается.

– А может, лучше на неразминированный аэродром сядем? - предлагаю я (об этом аэродроме на Малой земле нам на днях говорила Амосова).

– Ну нет, - решительно возражает Женя, - пусть лучше нас катера выручают!

Летим над водой, так как для полета над гористым берегом нам не хватает высоты. Изредка мигаю бортовыми огнями, с катеров отвечают дружелюбным помигиванием - видят, что самолет летит слишком низко...

И все-таки тянем потихоньку к своему аэродрому. Подлетели. Разворачиваться нет возможности - придется садиться поперек старта, с прямой. И вдруг почти перед самым берегом нисходящим потоком машину бросает чуть не к самой воде, спасительный берег где-то над нами. Неужели в воду? Но чудеса не кончились - в следующий миг нас встряхнуло, подняло и я еле успела дать ногу влево, чтобы не перескочить площадку и не попасть на кустарник... "Ласточка" остановилась, почти не сделав пробега, и мотор заглох окончательно...

К самолету подошла стройная худенькая девушка.

– Спасибо вам за Машу Смирнову, - негромко сказала она и отошла.

– Кто это? - спросила я.

– Полина Тучина, вооруженец...

Ни есть, ни спать не хотелось - сказались усталость и волнение последнего полета. Люся и Женя поднялись в гору, к колхозному винограднику. Женщины, работавшие там, угостили их виноградом. Отщипывая одну за другой янтарные ягоды, Люся огляделась вокруг - в зеленой подкове берега бухта. Под утренним солнцем вода в ней сверкала голубым перламутром. Утопающий в зелени Геленджик...

– Женя, какая красота!

Когда вернулись с виноградника, никто не спал.

– Девочки, пойдем искупаемся, может, потом спать захочется...

Быстро спустились в маленькую бухточку.

Из воды, только сначала казавшейся холодной, не хотелось выходить. Улеглись под сентябрьским солнцем на песок.

– А знаете, почему нам не спится?

– Почему?

– Да потому, что нет артобстрела!

– Правда, не слышно. Может, фрицы драпанули из Новороссийска?

Оказалось, действительно - в этот день Новороссийск был освобожден.

* * *

Небольшой рыбачий поселок на берегу Азовского моря. Пересыпь. Все разрушено. Несколько маленьких домишек. У дороги, прямо вдоль обрывистого берега, стоят наши фанерные самолетики. На фоне безбрежного моря они кажутся игрушечными. Вдоль поселка и дальше - на запад - грейдерная дорога. По ней день и ночь идут грузовики - к фронту и обратно.

У самой дороги начинается летное поле, а заканчивается оно обрывом к морю. Сильные ветры, дожди...

Первая эскадрилья живет в самом близком к аэродрому домике. Федоровна хозяйка дома, две ее взрослые дочки и семилетний сынишка Василек ютятся на кухоньке, отдав девушкам спальню и залу (так называли здесь лучшую комнату). В этих двух комнатах для летчиц и штурманов оборудовали нары, на которых шуршат набитые камышом матрасы.

Василек смотрит на девушек влюбленными глазами и считает своим долгом провожать их вечером до аэродрома, а утром встречать после полетов. Люся после обеда в столовой собирает на столах оставшийся хлеб и несет его Федоровне.

– Да ты что, дочка, - смущается хозяйка, - у нас: рыба есть! (Ее дочери в рыбацкой бригаде колхоза).

– Рыба рыбой, а хлеб - всему голова, - возражает Люся, - я сама в тридцать третьем испытала, как без хлебушка...

Вслед за Люсей хлеб для Федоровны стала приносить и Тоня Павлова, новый Люсин штурман.

Разлуку с Женей Гламаздиной Люся очень переживала. Слетались, сдружились накрепко. Десять месяцев Клопкова на фронте. Выполнила 280 вылетов. Отмечена уже вторым орденом - Красной Звезды. И вот опять все по новой - снова учить, снова привыкать. Но приказ - закон для солдата...

Трудная осень, а затем зима выпали на нашу долю в Пересыпи. К обычным тяготам военной жизни прибавились погодные: туманы, дожди с ветрами пополам со снегом, всепроникающая промозглая сырость - и летать трудно, а когда не летаешь - на душе скверно. Хочется ежедневно, ежечасно чувствовать свою необходимость фронту. Утомляли и бытовые неурядицы, хоть мы их старались не замечать. А справляться с ними помогали дружба и ничем непобедимое чувство юмора.

Помнится, спали все на матрасах, набитых камышом, а для мягкости на каждый экипаж выдали по одному спальному мешку. В одну из особенно холодных ночей Люся и Тоня, вернувшись с аэродрома - полеты отменили из-за плохой погоды, - решили забраться в спальный мешок вдвоем, чтобы хоть как-то согреться.