На фронте у застенчивой и не очень-то уверенной в себе девчонки появилась мечта о полетах. Помогли подруги, любившие Павлика, как младшую сестренку.

Как-то раз осенью (мы стояли в те дни в станице Ассиновская) Тоня вернулась с аэродрома усталая, вымокшая и продрогшая. К ней подошла адъютант эскадрильи Тоня Ефимова:

– Тебе, Павлова, нужно идти в наряд к самолетам, больше некому, посмотрела на иззябшую фигурку и говорит: - Переодеться тебе надо. Снимай-ка все мокрое, я тебе свою теплую одежду дам.

– Пошли мы с Тоней на аэродром, - вспоминает сегодня Антонина Васильевна, - по дороге разговорились. Сердечный, чуткий человек была Тоня Ефимова. Адъютант эскадрильи, она летала на задания как штурман. Идем, расспрашивает меня о моей жизни, кто да откуда и вдруг говорит: "Хочешь, научу тебя штурманскому делу, летать будешь?" Я только коротко выдохнула: "Хочу!"

Но не пришлось Павлику заниматься с Тоней - неожиданная, нелепая в дни войны смерть вырвала Тоню Ефимову из наших рядов. А мечта о полетах, явившаяся, теперь не уходила. Павлик самоотверженно, как и раньше, трудилась, но про себя думала о летной работе, только вслух об этом говорить не решалась. О тайном ее желании догадалась Галя Докутович. Подошла.

– Павлик, хочешь буду тебя штурманскому делу учить?

И девушки стали заниматься - Галя знакомила Тоню со штурманской службой, с теорией полетов, бомбометанием. В ночь на 1 августа 1943 года Галя погибла, и Тоня опять осталась без учителя. Павлова так позже вспоминала об этом:

"Такая горечь на душе была после этой страшной ночи, бесконечно жаль было Галочку Докутович, крепко к ней сердцем прикипела я. Мои занятия снова прекратились и настроение было скверное. Эх, думаю, видно, рожденный ползать - летать не может. А так хотелось в воздухе отомстить фашистам за наших девочек. И когда стали в полку формировать штурманскую груплу, я набралась смелости, обратилась к начальнику штаба Ирине Ракобольской с просьбой зачислить в эту группу и меня". Училась Павлик успешно, все дисциплины сдала на отлично. Начались тренировочные полеты днем. Тоню Павлову вывозила в первый полет Надя Попова. Требовательная, по-хорошему придирчивая летчица осталась довольна начинающим штурманом. Но физически Тоне в воздухе было плохо - ее укачало, и из машины она выбралась белее стенки. Сима Амосова, руководившая в тот день полетами, увидев Тоню, сразу спросила:

– Как себя чувствуешь? Ты такая бледная!

– Хорошо, все хорошо, - отвечала Павлик, боявшаяся, что если узнают о ее плохом самочувствии в воздухе, то отчислят из штурманской группы.

Учеба продолжалась. И вот последний тренировочный полет днем. Павлова взлетела с командиром эскадрильи Диной Никулиной. Этот полет Тоня вспоминает частенько, хотя и не был он ни боевым, ни опасным.

Погода на маршруте поначалу была плохая, низкая облачность, обледенение. Но молодой штурман четко прокладывала курс, и экипаж точно вышел к конечному пункту. Небо к этому моменту прояснилось, над головой ни облачка, солнце. Впереди, километрах в пятнадцати, находилась железнодорожная станция. Павлику захотелось посмотреть на нее сверху, и она, забыв свои обязанности, не дала летчику команду на разворот. Залюбовавшись пейзажем, перестала следить за курсом, высотой и скоростью полета. К реальности ее вернул строгий голос командира:

– Где мы находимся? С каким курсом лететь на аэродром? - спрашивала Дина Никулина.

Павлик перепугалась, совсем по-детски и растерянно ответила:

– Не знаю.

Никулина вывела самолет к Кубани и полетела к аэродрому. Тоня замерла на своем месте, мучительно переживая вину. Она глубоко уважала, искренне любила Дину Никулину и Симу Амосову. В эти минуты ей казалось, что своей оплошностью она подвела их. Павлик горячо раскаивалась в досадном просчете и сразу же решила, что ей, конечно, не разрешат больше летать. Но старшие подруги все поняли...

На Тамани началась для Тони Павловой боевая работа. Она стала летать с летчицей Люсей Клопков0й в звене Тани Макаровой. Первый боевой вылет был суровым испытанием мужества и остался в памяти на долгие-долгие годы...

23 октября 1943 года Клопкова и Павлова поднялись в воздух, чтобы лететь на Ляховку на Керченском полуострове. Когда долетели до цели, Тоне показалось, что здесь сосредоточен весь огонь зенитной артиллерии противника. Обстановка и впрямь была для наших ласточек здесь очень трудной. Только отбомбилась Тоня, как их самолет был пойман пучком прожекторов и на него обрушился огонь зениток. Опытная, обстрелянная в четырехстах боевых вылетах летчица в какой-то миг сумела поддержать своего штурмана. По переговорному устройству до Тони донеслось:

– Держись, Павлик! Командуй, как в обычном полете! И повнимательней!

Тоня, оправдывая доверие своего командира, считала прожектора и зенитки, замечала, откуда они бьют, передавала команды летчице. Экипаж благополучно вырвался из огня, лег на курс к родному аэродрому. И вот внизу коса Чушка, кажется - опасность миновала. Но на протяжении всего Керченского пролива девушки летели под огнем противника.

Приземлились, доложили о выполнении боевого задания. Командир полка и комиссар поздравляли Тоню с началом боевой работы.

– Поволновались мы тут за вас, - сказала Бершанская, - отсюда видно было, как долго вы находились в лапах прожекторов и под обстрелом.

– Да, настоящее боевое крещение ты, Тоня, прошла, - добавила замполит Рачкевич. - Ну, удачи вам, девочки!

С этой ночи началась боевая работа штурмана Антонины Павловой и продолжалась почти до конца войны, до 9 марта 1945 года, когда Тоня была тяжело ранена. Первые ночи она делала по одному вылету, потом по два, по три, постепенно втягивалась в боевой напряженный ритм.