А идти становилось все тяжелее - наваливалась слабость, сил совсем не оставалось. Вдруг Нина остановилась:

– Леля, больше не могу. Оставь меня, иди дальше сама.

– Ты что, с ума сошла! Как это я тебя оставлю? Так, по очереди поддерживая друг друга, двигались вперед. Когда вышли на проселочную дорогу, им стало казаться, что сапоги слишком громко стучат. Сняли их и пошли в носках.

Шли часа два, Нина совсем обессилела. Документы и планшет отдала Леле, только пистолет продолжала держать в руке. Наконец подошли к горам. По оврагу протекала речка, через нее перекинут маленький мостик. Поспорили, идти через него или в обход, лесом. За мостиком вспыхнул и погас крошечный огонек.

– Леля, за мостком, наверно, засада. Может, наши? - с надеждой сказала Нина. - Пошли через мост, рискнем.

Через несколько шагов девушек остановил окрик:

– Стой! Кто идет?

Леля упала на землю:

– Ты кто, немец или русский?

Когда же Лелю и Нину привели на КП, силы совсем оставили их, Нина потеряла сознание.

– Ах, сестрички, что же вы, - суетились вокруг подруг пехотинцы, - мы ведь вас несколько часов искали, решили, что вы погибли...

Пожилой фельдшер решительно и умело перевязал подруг. От рук его крепко пахло табаком, пальцы были желтыми от йода.

У пехотинцев Распопова и Радчикова пролежали целый день. Бойцы хотели было вытащить самолет, но место, где приземлились девушки, было сильно заминировано и простреливалось противником. Пришлось уничтожить машину, чтобы не досталась врагу.

Утром следующего дня фашистские танки перешли на этом участке фронта в наступление. Распопову и Радчикову решено было немедленно эвакуировать с переднего края. Они попали в медсанбат, находившийся недалеко от линии фронта.

– Ох, и нагляделись мы на людское страдание, - говорила позже Нина. Каких только тяжелораненых там не было. И что за люди, какая самоотверженность!

Многие из них просили оперировать нас в первую очередь.

После операции девушек отправили в тыловой госпиталь, в Орджоникидзе. Но им так не хотелось отрываться от своего полка, от боевых подруг, с кем сроднили тяжелые испытания первых месяцев на фронте.

– Леля, я разузнала абсолютно точно - маршрут проходит совсем рядом с точкой базирования полка. Ты как?

– Конечно, в полк! Там долечимся.

В одной из станиц девушки пересели из госпитальной машины на попутную, шедшую в сторону нашего аэродрома, и вскоре добрались до дома. Как мы обрадовались им! Бережно помогли выбраться из машины, донесли в общежитие. За эти несколько суток Нина и Леля очень изменились, особенно Нина похудела так, что, увидев себя в зеркале, не сразу узнала.

Только через два месяца к Нине вернулись силы. Для того чтобы поставить подруг на ноги, много сделала наш чудесный доктор Ольга Жуковская. Не раз предлагала Нине поехать в санаторий.

– Нина, курортное лечение тебе совершенно необходимо, ведь такая потеря крови была, - уговаривала она.

– Нет, доктор, я лучше здесь, дома. Девочки все время в санчасть приходят, это такая радость - быть со своими. Вы же сами не раз говорили, что радость лечит...

Так закончилось одно из самых памятных испытаний летчицы Нины Распоповой. А вскоре она вновь вернулась к боевой работе. В первый раз после ранения Нина вылетела на задание со штурманом эскадрильи Ларисой Розановой. Не забыть никому из нас этих полетов на защиту города Орджоникидзе.

У самого подножья Казбека - высота его почти пять тысяч метров притулился аул Анадир. Тут и сосредоточились части фашистов, готовившиеся к наступлению на Орджоникидзе. Ночи стояли такие темные, что в двух шагах ничего не видно. Летишь - и кажется: впереди, совсем рядом, черная стена гор, сейчас врежешься. Многие из нас, в том числе и Нина, имели опыт полетов в горах, знали, что чувство это обманчиво. А все равно: сидишь, бывало, в кабине самолета, съежившись в комочек, и с минуты на минуту ждешь - сейчас самолет наткнется на эту черную стену.

В первом вылете после длительного перерыва Нина, естественно, нервничала особенно сильно, но четко выполняла команды штурмана и уверенно вела машину к цели. Наконец Анадир. Лариса сбросила САБ (светящую авиабомбу). Бледный свет ее выхватил из темноты маленький горный аул, прилепившийся к скалам. На восточной его окраине и на главной улице можно было разглядеть автомашины. Обстрел с земли был не такой сильный и работало только два прожектора. Видимо, сюда, в горы, трудно было доставлять пушки и снаряды.