— Почему ты не позвонил? Почему не отвечал на мои звонки?

Я выхватил мобильник из кармана. Автоматически нажал на кнопку «пропущенные звонки» — словно это что-то решало. Начиная с шести часов она звонила каждые пол часа.

— Я не слышал…

– Зачем ты нажрался?

В тот вечер она сказала «нажрался», я понимаю — абсолютно случайно, использовала одно из тех слов, которым я научил её, но меня это слово тогда обожгло. И в такси, и в лифте я представлял, как успокою Кристину, как мы быстро восстановим лад и гармонию между нами. Вопрос прозвучал как удар хлыста.

Рванулся к компьютеру. Программа управления. Пароль. Защита второго уровня. Панель управления и настроек. Вот она — «Пауза функциональная». Нажал.

Кристина подошла ко мне и, кажется, хотела что-то сказать, но замерла, так и не произнеся намеченной фразы.

А я сидел, тупо уставившись в экран, и вспоминал тех четырёх женщин, с которыми не сумел ужиться. А вот теперь — Кристина. У меня тогда появилось ощущение, что жизнь закончилась.

«Функциональная пауза» — это состояние, в котором дама продолжает видеть, слышать, но сделать или сказать что-то не может. Это хуже, чем унижение. Словно издеваешься над беззащитным ребёнком.

Так продолжалась десять минут. Я тупо глядел в экран компьютера, а она молча стояла подле меня. Потом включилась программа автовозврата, она как лунатик отправилась в спальню и уселась в кресло. Лишь тогда я очнулся и начал искать по компьютеру — как вывести её из этого состояния. Мне страстно хотелось вернуться назад во времени, вывести её из состояния функциональной паузы так, чтобы она не помнила о случившемся. Но быстро понял, что это невозможно. Откат воспоминаний могут сделать только в сервисе, но это длинная и сложная история.

В конце концов я нажал клавишу «Отбой паузы». Я не смотрел в сторону спальни, но слышал, как Кристина встала с кресла, и как подошла ко мне. Я повернулся и увидел, что она выглядит как побитая собака, если не хуже. Она какое-то время стояла подле меня молча, а затем тихим голосом спросила:

– За что?

От осознания собственного ничтожества опустился перед ней на колени. Никогда ни перед кем не опускался, а вот перед ней опустился. Она обняла меня за плечи и так мы стояли неподвижно. А потом начала раздевать меня. Такое случилось впервые. Не знаю — догадалась, или в её памяти хранились описания подобных ситуаций. Я до сих пор думаю, что в неё при создании заложили огромнейшее количество информации о людях, их обычаях, привычках, характерах, но всё это дремлет до того часа, пока не возникает потребность.

Странно, но теперь воспоминания об этом эпизоде не тяготят меня. Этот случай стал уроком, из которого я извлёк многое. Тяжёлое событие вскоре было напрочь вытеснено из нашей памяти событием иного содержания.

Визит моей сестры оставил столь яркие воспоминания и нас и у неё, что мы просто перестали общаться. Зато к нам стало часто приходить моя мама, которая неожиданно нашла общий язык — я не знаю, как это сформулировать иначе — с Кристиной. Спустя несколько месяцев мама тихонечко, словно по секрету, поделилась, что по её наблюдениям я меняюсь к лучшему! Я рот открыл от удивления, услышав такое, подобных слов в мамином лексиконе прежде не было! То, что в один из вечеров, как всегда, без предупреждения, на пороге нашей квартиры появилась сестра — дело маминых рук.

Я открыл дверь и замер от изумления. На пороге стояла сестрица с большим красивым цветком в горшке.

— Это Кристине, — объяснила она мне с порога, даже не здороваясь. — Я очень надеюсь, что это ей понравится.

Появилась Кристина, желая посмотреть — с кем это я беседую через порог?

— Это вам, — объяснила сестрица, повернувшись к Кристине — Этот цветок называется роттердамский абутилон. Он неприхотлив в уходе и очень красиво цветёт почти круглый год. И простите меня за…то, как я вела себя во время нашей прошлой встречи.

У меня перехватило дыхание. Я впервые видел, чтобы моя сестра извинялась перед кем-то. Тут же в голову пришла известная шутка — от Гренландии последний айсберг откололся.

Кристина вопросительно посмотрела на меня, и я кивнул. Тут же Кристина взяла подарок в руки.

Сестрица стала рассказывать, как не просто было выбрать подарок, она же совершенно не знала привязанностей, привычек и наклонностей Кристины. Трещала без умолку, и вела себя так, словно ссоры прежде не было и словно не знала, что Кристина — дама. Тактично отказалась от кофе, наверное, не представляла, как это она со мной будет пить кофе, а Кристина будет сидеть сложа руки.

Один из моих товарищей по клубу рассказывал, что когда к нему приходят гости, дама ставит прибор и для себя. Она ничего не кладёт в тарелку, не наливает в чашку или бокал, но прибор стоит, создавая иллюзию полного участия в трапезе.

После ухода сестрицы Кристина даже сказала:

— Я так рада, что между нами восстановились нормальные отношения.

Я обнял её и прижал к себе. Тогда я впервые испытал странное и щемящее чувство счастья, которое вошло в мой дом вместе с Кристиной.