«Какой же я надежный друг, черт побери!»

Эта мысль заставила меня самодовольно ухмыльнуться. Вместе со всеми я пошел к штурм-центру. Кит шел с Грейс и Хейденом. Докк отстал на несколько шагов и пошел рядом со мной. Удивительно, но сквозь шум в ушах я слышал его голос.

– Ничего вокруг себя не замечают, – произнес Докк.

– Кто? – усмехнулся я, стараясь говорить тише.

– Хейден и Грейс. Они даже не представляют, насколько подходят друг другу.

Я улыбнулся. Они не держались за руки и даже не смотрели друг на друга, но казалось, что воздух дрожит от их связующих нитей.

– Ты прав.

– Когда ты это заметил? – деликатно поинтересовался Докк.

Он намеренно отстал, за что я был ему благодарен.

– Думаю, после налета грейстоунцев. Помнишь то нападение? Оно произошло вскоре после появления Грейс у нас… У меня еще тогда возникло ощущение, но я сомневался.

Вряд ли Докк собирался высказываться. Мне стало любопытно, и я спросил:

– А ты когда заметил?

– Еще раньше… когда она спасла Кита. Я видел, как Хейден смотрит на нее.

– Ну вот, сверхнаблюдательный Докк снова меня обскакал, – сказал я, притворяясь раздосадованным.

Мы подошли к штурм-центру, и наш многозначительный разговор окончился сам собой.

Один за другим, мы вошли в тускло освещенный штурм-центр. Дежурная кивнула Хейдену и тут же вышла, чтобы не мешать нам. Мы встали вокруг стола, занимавшего середину помещения. Кит с Даксом знали, кого и что мы обнаружили в подземелье Арсенала. Докк знал по нашим рассказам. Однако никто не знал о страшном открытии, сделанном мною и Хейденом. Кошмар, пробравшийся в мой сон. Гниющие безрукие трупы. И отрубленные руки, прибитые к стене. Жуткое зрелище подкреплялось предостережением. Оно было написано кровью и адресовано таким, как мы.

«Воры».

Рука Хейдена сразу опустилась мне на спину, готовая прогнать холод воспоминаний.

– Не думай об этом, – совсем тихо, чтобы слышала только я, сказал он.

Я кивнула и улыбнулась, решив оставаться сильной.

– Вот что, друзья. Я не хотел говорить об этом в столовой, но… у нас может возникнуть проблема.

– Что? Проблема? – громко и с нескрываемым сарказмом произнес Дакс. – Но ведь все идет замечательно.

Мы хмуро посмотрели на него. Оказаться в гуще войны – не то состояние, когда «все идет замечательно».

– Что? Уже? Ну ладно, ладно, – примирительно поднял руки Дакс.

Хейден замер. Ему явно было не до шуток.

– Шутник из тебя, Дакс, просто отвратительный, – сказала я.

Мне тут же вспомнился день их возвращения после вылазки. Дакс тогда объявил, что Хейдену «не повезло», а через несколько минут признался, что «пошутил». Не знаю, сумею ли я когда-нибудь до конца простить ему эту «шуточку».

– Хейден, так что у нас за проблема? – вмешался Докк, возвращая нас к предмету разговора.

– Да. Думаю, все помнят, как в конце вылазки мы нарвались на ораву Зверей. Теперь нам известно, что их логово находится в Арсенале. Мы знаем о громадных запасах, хозяевами которых они себя считают. Но это еще не все.

Напряжение в помещении стало осязаемым. Четыре пары глаз уперлись в Хейдена, ожидая продолжения.

– Эти Звери… я говорю об обитателях подземелья, у кого мы воровали…

– И что такого? – сдвинув брови, удивился Кит.

Дакс напряженно вслушивался в наши слова. Лицо Докка оставалось бесстрастным.

– А то, что мы наткнулись там на груду трупов, – вмешалась я. – Внушительную груду…

У меня похолодела спина. Перед глазами замелькали отрубленные руки, прибитые к стене. Маленькие, явно детские.

– Но… Ребята, а чего вас так удивило? – со свойственной ему прямотой сказал Кит. – Мы тоже иногда убиваем.

Хейден еще сильнее напрягся. Я сердито посмотрела на Кита. Зачем напоминать? Хейдену и так было тяжело убивать людей, и я не хотела, чтобы его мысли без надобности устремлялись в этом направлении.

– Мы от них отличаемся, – возразил Хейден. – Мы убиваем лишь тех, кто нас атакует или пытается причинить вред… А эти… бывшие люди, они не просто убивали своих жертв… Они калечили мертвые тела. Отрубали руки и прибивали к стенам, поскольку жертвы были схвачены при попытке воровства. Мы видели там много детских рук.

Голос Хейдена звучал глухо, будто каждое слово причиняло ему боль. В штурм-центре воцарилось угрюмое молчание. Мне всегда было страшновато говорить о Зверях, но другого названия эти существа не заслуживали. Жуткие картины подземелья, вплавившиеся в мозг, услышанный разговор о женщинах, которых эти твари считали «расходным материалом», являлись более чем наглядным доказательством.