Скелет повернул голову и посмотрел на меня своими “глазами”. Пожалуй, для неподготовленного человека это было бы жутко. Вместо обратной стороны черепа, которую ожидаешь увидеть, на меня уставились два бледно-зеленых огонька, поблескивающих в абсолютной черноте глазниц. Неужели у меня такие же глаза? Хотя, пожалуй, это и правильно, иначе как еще отличить таких, как мы, от обычных скелетов?

Кости были отвратительным способом для передачи эмоций, однако судя по вспыхнувшим на секунду огонькам, я понял, что мое действие скелету не понравилось. Отдернув ладонь, я поднял руки вверх, показывая тем свои мирные намерения, и попытался завести разговор со своим новым знакомым.

— Ты тоже недавно очнулся? — это было самым первым, что пришло мне в голову. Однако реакции не было, собрат просто продолжал смотреть то на меня, то на собственное плечо, словно не понимая, что тут вообще происходит.

— Ты понимаешь мои слова? — Стараясь говорить как можно медленнее, я задал новый вопрос.

Результат был неожиданным, но совсем не в лучшую сторону. Издав какой-то скрипящий клекот, скелет бросился на меня с клинком наперевес. Только чудом я сумел отпрыгнуть в сторону.

— Ты чего творишь!? Мы же на одной стороне! Против человечков, за Темного Господина! — Однако мои выкрики, похоже, его только злили.

Пришлось защищаться. Умение орудовать клинком, похоже, либо принадлежало моему прошлому телу, либо было как-то привито той магией, что превратила меня в скелет. По крайней мере, первые несколько выпадов своего визави я отразил очень умело, насколько сам мог судить. Попробовал пойти в контратаку — удалось, удар моего ржавого меча выбил из плеча скелета внушительный кусок. Двигать рукой тот стал явно медленнее. Воодушевленный таким успехом, я атаковал еще раз.

Что же, похоже, удача не может долго оставаться на моей стороне. Моя железяка застряла в его деревянном щите, а следующим движением скелет вырвал рукоять у меня из пальцев, лишив меня оружия. Довольно пощелкав челюстями, он ринулся в атаку.

Я рассудил так: если он не может меня убить, то какая особо разница? А если может, то лучше уж рука, чем голова. Так что под его удар я подставил свою кисть. Боли, как и в случае с каменной плитой, не было. Несколько мелких косточек были раздроблены, пошевелить пальцами больше не получалось, однако с его клинком произошло то же, что секунду назад случилось с моим. Другой рукой, пока мой противник пытался вернуть свое оружие, я выдернул из его щита свою железяку и со всего размаху опустил ее скелету на голову. Закрыться тот не успел.

С противным скрежещущим звуком черепушка моего визави раскололась вдоль правого виска. Воин тут же затих и осыпался на пол грудой костей. Странно, с учетом того, что я собрался после превращения чуть ли не в муку. Однако разгадка нашлась довольно быстро. Те самые огоньки, что горели в глазницах чужого черепа, вдруг ярко вспыхнули, а затем, словно из пушки, выстрелили в меня. Ни защититься, ни уклониться времени не было, но на каком-то инстинктивном уровне я понимал, что вреда никакого не будет. И верно, огоньки, немного вихляя в воздухе, завершили свой путь внутри черепа, влетев уже через мои глазницы. Внешне ничего не изменилось, но почему-то я знал: для меня открылись совершенно новые перспективы.

Несколько секунд я просто стоял, разглядывая кучку костей, в которую превратился мой противник. Никакого сожаления не было, может потому, что он был безмозглым монстром, может еще почему. Вдалеке показался еще один скелет, точно такой же, белый, с мечом и щитом, таким же ровным шагом отправившийся к большой арке — единственному отличающемуся от остальных проходу в большой зале. Если мое предположение было верным, то это место было чем-то вроде инкубатора для таких, как я. Однако ответа на вопрос: “Что со мной случилось и почему я так сильно отличаюсь от своих собратьев?” — не было и не предвиделось.

Опустив взгляд, я с интересом посмотрел на свою руку. Разрубленные косточки почему-то никак не хотели приходить в норму. Раньше я восстановился после куда худших повреждений, но сейчас даже простой перелом не хотел срастаться. Что-то в этом было… ведь если подумать, то и мой визави не должен был умереть так легко, череп мне раскрошило на ошметки, но вот он я — живой… нет, это уже вряд ли. Ну, целый, по крайней мере. А ему я только трещину соорудил, так почему же он так просто осыпался?

Единственное, что пришло мне в голову, было то, что раны, которые мы нанесли друг другу, были намеренными. То есть каменная ловушка, не имевшая против меня ничего, да и не способная иметь, чем-то кардинально отличалась от атаки другого существа. В этом была логика еще потому, что моя рука не срослась даже после получаса моих стараний. Нужно было что-то делать, с одной рабочей рукой я в этом месте далеко не уйду, тем более я собирался взять с… тела скелета… черт, ну я не знаю, как это выразить! щит его хотел взять, в общем.

Присев тут же на шершавый камень, я снова глубоко задумался. Что-то подсказывало, что как бы я не старался, перелом сам по себе не срастется, причем еще очень долго. Несколько минут прошли в тяжелых раздумьях, пока, наконец мой взгляд не упал на груду костей, оставшихся от моего визави. Идея была странной, но в сложившихся обстоятельствах только такие и были нужны.

Вскоре мои поиски увенчались успехом. Третья пястная, головчатая и трапециевидная кости левой руки павшего скелета лежали передо мной как новенькие детальки старой мозаики. На секунду я задумался, откуда все-таки в моем мозгу информация о названиях этих косточек, однако так же быстро прекратил. Ломать голову о таком мне уже просто надоело. Знал — и хорошо, и нечего об этом размышлять, а то будет еще как в том анекдоте: “…и разучилась ходить бедная сороконожка”. А откуда я знаю… так, СТОП!