С этими словами Глефод действительно достал из-за плеча винтовку, щелкнул затвором, отчего Когорта нервно поежилась, нацелил ее в потолок и выстрелил. Посыпалась штукатурка, звук разнесся по пустому дому, вырвался из окон на улицу, и в ответ тут же заговорило соседнее здание, где разместил своих бойцов Гирландайо. Сноп лазерных лучей и эхо одинокого выстрела, две эти реплики встретились посередине пути, и первая беспрепятственно одолела вторую. Если бы убежище Глефода было живым, оно бы уже получило ожоги; к счастью, материал его составлял лучший гурабский бетон, а потому, едва безрезультатно отсверкали выстрелы Первого разведывательного батальона, с тем же успехом разбился о его стены и мегафонный голос лейтенанта, требующий одновременно назвать себя, сдаться, подробно рассказать о численности войск – словом, все, что один противник может потребовать от другого.

Взял мегафон и Глефод. Разговор не мог ничего изменить, зато ему было под силу внести в это противостояние ясность и сделать его еще более бессмысленным.

– Нет, мы не полк, – ответил он на вопрос Гирландайо. – Нас всего двести тридцать два, и за нами нет никакой армии. Мы – Когорта.

– Что за чушь! – крикнул Гирландайо. – Какая еще когорта? Немедленно говори, кто ты такой и что с тобой за люди!

– Мы – Когорта. – повторил Глефод. – Когорта Энтузиастов, и все.

– Ага! – сказал лейтенант. – Так вы всего лишь ополчение, авангард основных сил? С этого и надо было начинать! Небось, все гражданские, да? Проклятая династия: выгнала мирных людей на передовую, а сама заперлась во дворце, спряталась за чужие жизни...

Произнося все это, Гирландайо внутренне расслабился, на смену напряжению пришло спокойствие и понимание ситуации как чего-то, что вполне описано в его записной книжке. Этой уверенности предстояло рухнуть, но пока что лейтенант открыл заметки на странице «Добровольцы» и смело бросил на ветер пункты с пятого по восьмой.

– Зачем вам погибать за династию? – спросил он. – Бросьте, парни, овчинка не стоит выделки! Возвращайтесь по домам, и перемены пройдут для вас безболезненно! Мы не просто так зовемся Освободительной армией, и это ваши же газеты дали нам такое название!

Ответ был такой:

– Мы не гражданские, – сказал Глефод. – А если и гражданские, то не все. Пусть даже военных в наших рядах немного, это не значит, что мы не воины и не можем сражаться. И, повторюсь, никакой мы не авангард, здесь нет никого, кроме нас – нет и не будет.

– Конечно, – согласился Гирландайо, не поверивший в эти слова ни на секунду. – И династия вам совершенно безразлична, и вы просто так встали у нас на пути. Кончайте нести ерунду! – прибег он к универсальному пункту номер двенадцать. – Я действую в ваших интересах!

– Простите, – сказал Глефод, – но это правда. Мы действительно не питаем к династии особой любви.

Это заявление заставило Гирландайо умолкнуть на пару минут, когда же он вновь заговорил, в его словах сквозило раздражение человека, которого водят за нос.

– Тянете время, да? – спросил он, стараясь выдержать тон превосходства и даже сообщить ему оттенок снисходительной издевки. – Ждете подкрепления? Как вам может быть безразлична династия, если сейчас вы там, где за нее должен произойти решающий бой? Как можно идти сражаться за то, к чему равнодушен? Послушайте! – лейтенант вновь вернулся к панибратскому стилю. – Вам, ребята, лучше идти отсюда подобру-поздорову, это я от сердца говорю. Сразу же видно, что вы не солдаты, а обычных людей мы щадим, незачем им погибать в этой войне. Ну, что думаете? Бросите глупости?

Крючок был закинут соблазнительно, но Глефод отверг наживку.

– Мы лучше останемся, – сказал он в мегафон вежливо, но твердо, – Раз уж решили сражаться, так нечего отступать от задуманного.

Они решили сражаться, эта решимость повисла в воздухе, и Гирландайо ощутил, как почва медленно уходит у него из-под ног. Перед ним стоял враг, который желал битвы без видимой причины, и хотя логика войны так или иначе требовала уничтожения этого врага, он чувствовал, что все же не может не попытаться спасти его – хотя бы из-за отсутствия повода для боя.

– Да кто вы вообще такие? – вскричал лейтенант Гирландайо, отчаянно листая свою записную книжку, как будто в ней могла найтись зацепка для спасения жизни Когорты. – К какой партии вы принадлежите? Вы монархисты, анархисты, республиканцы? Может быть, вы сражаетесь из религиозных соображений? Мы не хотим напрасных жертв, мы найдем, чем вам потрафить!

– Ни то, ни другое, ни третье! – прокричал Глефод в ответ. – Лично я – частное лицо, озабоченное своим личным делом!

– А остальные?

– Они тоже! Вас это удивляет?

– Нисколько! – крикнул Гирландайо, хотя услышанное выбило его из колеи. – Если все обстоит так, как вы сказали, то я не буду разбираться с каждым вашим делом по отдельности, а просто вдарю по вам из двухсоттридцатки, и вы уже не разберете, где чье! И чтобы я не вдарил из двухсоттридцатки, я предлагаю вам придумать какую-нибудь общую причину, которую мы могли бы обсудить без подробностей! Даю вам десять минут на размышление!

Ровно на десять минут над руинами повисла тишина.