В "свадебной" одежде, выданной экономкой, я бы и не рискнула работать, а других вещей у меня при себе не было. Куда дели то, что я сняла перед переодеванием — неизвестно. Что-то подходящее нашлось бы в узле, который, наверное, так и остался под лавкой, но это ладно, потом. Раз уж я сегодня новобрачная. Зато я отметила про себя: за именьский стол Дин не хочет, но, вероятно, ему там не очень удивятся. То есть, его отношения с именем действительно похожи на родственные? Или на что они похожи? Скоро узнаем.

Время завтрака давно миновало, и теперь в кухне кипела работа. Я заметила, что появилось много незнакомых женщин, видно, нанятых только что, одна из них драила песком котел. Ола нам обрадовалась, тут же выставила травник с медом и теплые пирожки — на стол, за которым обычно ели служанки, и я в том числе.

Моего мужа Ола встречала, как любимого родственника.

— Вот, это специально, как ты любишь, с яйцом и зеленью, — она подкладывала ему пирожки порумяней. — Так и знала, что сюда придете завтракать, что вам в большом зале делать? Только давиться. Нет там сейчас радости. То ли дело мои пирожки. Спалось-то так, сладко? — они хитро подмигнула.

— Как же иначе? — хмыкнул Дин.

Я только опустила глаза. Спалось нам и впрямь замечательно. Впервые здесь я проснулась не вслед за рассветом, а когда солнце уже довольно высоко поднялось. Дин лежал рядом, одетый, на другом краю кровати, и мерно дышал, и даже улыбался чему-то во сне, а между нами, точно посередине, лежал меч, накануне извлеченный из сундука. Я чуть не оцарапала руку о его острый край и возжелала немедленно разбудить так называемого супруга и сообщить ему, что думаю об этой дурости — класть такие вещи в постель! Что, скажите, он желает этим дать мне понять? Что со мной не спит и пока не собирается? Так сказал же словами. Я поняла. Зачем нам железки острые в постели?

Я тогда не очень почтительно отправила меч под кровать, повернулась к Дину спиной и снова задремала…

Вбежала служанка, имя которой я не помнила, и, брякнув на стол пустой поднос, воскликнула:

— Ох, что там, в зале, делается! Ленна Дана посуду бьет. Первую чашку чуть об голову лира Вана не разгрохала. Кричит, как он смел выдавать замуж ее служанку, и вообще, что он себе позволяет! А маг, в черном весь, и говорит именю, что это очень хороший знак, дескать, благородной ленне становится лучше. А имень кивает и улыбается. А лир Ван… он убежал сразу…

Сообщение развеселило всю кухню — хохотали даже те женщины, которых я тут раньше не видела и которые вроде не должны были бы знать, как часто ленна бьет посуду. Оказывается, знали.

— И впрямь, зачем ему голова, и так, небось, болит после вчерашнего, — тихонько буркнула Кана, вытирая слезинку в уголке глаза.

— И хорошо, — сказала Вильна, — а то, бедняжка, слезла с седла вовсе никакая, я испугалась, что это с ней? Оказывается, полный порядок!

Собственно, я порадовалась тому же.

— И то, — поддержали Вильну, — пусть папаше на прощанье побольше тарелок расколотит!

Я посмеялась со всеми, потому что сама бы охотно расколотила что-нибудь о красивую физиономию молодого именя, но все же мне было непонятно, почему так? В моем мире, кажется, даже знатную леди приструнили бы так или иначе, и в наше время, и в прошлом.

— Смеетесь. А вот станет наша ленна тещей короля! Ладно, будущего… — бросил кто-то.

— Да хоть бы и настоящего. Кто знает, сколько у него жен будет?

— Да, кто же станет сердить будущую тещу короля?

— Пока что ни одной жены у него нет…

— Дай Провидение королю хорошую жену, а нам всем мир и процветание!

— Ой, а ну как снова корону не наденет?

Разговор потек не туда, что неудивительно, последнее время многие то и дело к месту и не к месту вспоминали несчастного короля и его злополучную корону. А вот насчет королевской тещи — это что, всерьез? Ленне, которая еще и замуж-то не вышла, позволяют безобразничать, потому что она — будущая мать королевы? Это смешно.

— А еще… ой, тетушка Ола, ленна велела, чтобы ей сей же час принесли в комнаты пирогов с мясом, с сыром, и травника погорячее, и жаркого с зеленью, как она любит, и чтобы принесла все Камита.

— О, вот как? Надо же! Это хорошо, это я сейчас живо соберу, — Ола тут же захлопотала, нагружая поднос снедью.

— Наконец-то! Поняла девка, что ни к чему княжеской невесте костями греметь, — ввернул кто-то.

— Ага, зачем ей теперь голодать-то…

— А я знаю, как было, — заявила девчушка, что пришла в кухню сразу после нас и до сих пор сидела молчком, — моя сестра служанка лиры Виты, той, что ленну нашу сопровождала, она рассказала.