“Вратами” Альгир называет ничем не примечательную арку, стоящую чуть в стороне от основного пути.

Слуги, сопровождающие нас от поместья, быстро расчищают узкую тропку для лошадей и держатся чуть в стороне, недобро поглядывая на зеленовато-черный камень, светящийся изнутри.

Суеверный страх в людях силен, тут ничего не сделаешь.

На первый взгляд место кажется заброшенным, но я точно знаю — никто без магического дара не может пройти по этой тропе. Ничего удивительного, ведь когда-то, столетия назад, эти “короткие дороги” создали правители Эронгары, чьи имена запрещено произносить вслух. Великие чародеи прошлого оставили после себя много неизведанного, и Двери-в-Тень — лишь одно из таких чудес.

Альгир выглядит расслабленным, даже слишком, учитывая рядом с чем мы стоим. Что-то есть в его лице от беззаботного мальчишки, который только удивляется чудесам, но не боится их — и готов протянуть руку навстречу настоящей магии, стоит ей лишь позвать его.

Я знаю, что капитан наделен силой. Не огнекровной, конечно, ведь такие люди — большая редкость, но талант у Альгира есть. И именно он позволит нам сократить путешествие в замок на несколько дней.

Капитан спешивается и идет к каменной арке. Прямой и уверенный в себе, несгибаемый, как скала, он стягивает перчатки и касается шероховатой поверхности, что-то шепчет тихо. Не разобрать на таком расстоянии, да и не нужно это мне. Силой меня богиня Галакто обделила, решив, что в нашей семье магам не место.

В центре Врат зажигается крохотный красно-синий огонек. Он мечется от края до края арки, бьется об камень и тихо попискивает, как живой. Медленно разрастаясь во все стороны, шарик занимает все свободное пространство внутри и превращается в массивный полупрозрачный пузырь, в котором едва угадываются очертания высоченных деревьев и снежных шапок, лежащих на мохнатых лапах елей.

В душе ворочается тугой, колючий клубок беспокойства. Все сжимается и кричит о том, что мне стоит остановиться и подумать, все взвесить и, возможно, бежать, куда глаза глядят.

Немедленно.

Альгир поворачивается, награждает меня слабой улыбкой, и я не могу не улыбнуться в ответ, хотя выходит скорее кислая усмешка.

— Я пройду первым, Нанна, — тихо говорит он и доверительно склоняется ко мне, будто рассказывает какой-то невероятный секрет, — и встречу вас на другой стороне. Ничего не бойтесь, Врата совершенно безопасны.

— Правда? — я не могу удержаться от колкости. — А как же все эти истории о несчастных путниках, располовиненных схлопнувшимися Вратами? Одна нога здесь, а другая — там…

Альгир морщится, и становится заметно, что такие вопросы только раздражают капитана. Возможно, раздражают именно потому, что озвученные случаи бывали и он не может ничего гарантировать на самом деле.

— Вам не о чем беспокоиться, дорогая. Все зависит от открывающего, а у меня никогда не было проблем.

Все, что мне остается, — довериться, да?

Альгир отворачивается и взлетает в седло одним рывком. Пришпоривает коня, который ведет себя совершенно спокойно, будто всю жизнь только тем и занимался, что проходил через Врата.

Когда фигуру капитана смазывает магический пузырь, я невольно вздрагиваю, сжимаю руки в кулаки, цепляясь за поводья с такий силой, что ногти больно впиваются в ладони.

От другого мира, чужого и непонятного, меня отделяют всего несколько шагов, и еще никогда я не чувствовала себя такой… разделенной.

Я стою на распутье, не в силах определить собственные чувства.

И вот-вот я переступлю черту и не смогу вернуться назад.

Пузырь смыкается за капитаном, проглатывая его, и на мгновение я ощущаю вырвавшийся из Врат поток холодного, обжигающе ледяного воздуха.

Зимы у нас суровые, порой даже слишком, но то, что ударило в лицо, кажется мне самым настоящим воплощением смертоносной стужи. Во имя всего святого, что вообще на острове Таселау творится?!

Слуги, сопровождающие нас, несмело топчутся у самых Врат и посматривают в мою сторону.

Что же, не стану разочаровывать их.

Вдыхаю глубоко, до боли, до хруста в ребрах и пришпориваю лошадь. Она дергается и не сразу подходит к магической арке — ведет ушами и встревоженно фыркает.

Боится, и я это понимаю.

Тоже боюсь.

Дрожу и едва держусь в седле, но не смею выдать ни грамма чувств. Я не трусиха какая-нибудь и не поддамся, не отступлю перед первой же опасностью.

Стенки сферы расступаются в стороны, как кисель. Обволакивают нас, сдавливают плотно, из-за чего я невольно задерживаю дыхание, — а через секунду давлю невольный вскрик, когда резкий порыв ветра бросает в лицо снежную крупу и хлещет по щекам с такой силой, что мне приходится зажмуриться, сдерживая слезы.

Что-то заслоняет меня, укрывает от нестерпимого холода, и я решаюсь открыть глаза и осмотреться по сторонам.