— Какого черта, мужик? — спросил Адриан более лаконично, чем я, проявляя свои чувства.

Зак встал.

— Я не человек, — заявил он решительно. — И я не твой, чтобы мною командовать или делать мне выговор.

Адриан ответил на изысканном языке демонов, звук которого ласкал мои уши как симфония. Вместо того чтобы успокоиться, Зак рассердился еще больше:

— Как смеешь ты использовать язык моих братьев, смертный?

— Это язык ангелов? — спросила я, удивившись.

Адриан бросил на меня короткий взгляд.

— Да, и я его знаю, потому что язык демонов изначально произошел от него.

Обращаясь к Заку, он сказал:

— Мы не можем тратить целую неделю в ожидании тебя. Тебе лучше других известно, что наше время истекает.

— О каком времени речь? — пропищала я, но мужчины меня проигнорировали.

— Мне было нужно время, чтобы найти решение вашего вопроса, — сказал Зак. Взгляд его темных глаз сверкал от света. — Разве твое нетерпение предотвратило то, что с тобой случилось, endante?

Адриан разозлился сильнее Зака от прозвучавшего иностранного слова.

— Как насчет того, чтобы отправить небесную версию «brb» [26] ?

Я встала, их взаимный гнев начал меня беспокоить. Мы ничего не сможем сделать без Зака, так что мне пришлось засунуть свои чувства подальше — опять! — чтобы сгладить ситуацию.

— Зак, ты всегда будешь существовать, но мы смертные. Пять дней для тебя — ничто, но нам было тяжело не получать от тебя даже весточки и останавливаться на не преодоленном препятствии.

Архон посмотрел в мою сторону. Его взгляд дал понять, что я вовсе ничего не сгладила. Хорошо, тогда время для грубой честности.

— Во-первых, я почти не спала, думая, а не напрасно ли это все! — Мой голос сорвался. — Независимо от того, что Адриан сказал о демонах, нежелающих терять рычаги давления на меня, Жасмин уже, возможно, мертва. Иногда я даже желаю, чтобы так и было. Тогда она не будет страдать, и я не должна буду входить в другую область. И я ненавижу себя за то, что думаю так, и меня терзает чувство вины.

Я остановилась, чтобы сделать судорожный вдох.

— И что хуже, после вчерашней ночи, я знаю, что хочу Адриана так сильно, что меня не волнует, что случится потом. Еще одна ночь наедине друг с другом, и я буду не в состоянии остановить себя и не пойти к нему, и не важно, насколько он уверен, что не должен, я знаю, у него не будет сил прогнать меня снова.

Пока я говорила, я пристально смотрела на Зака. Если бы взглянула на Адриана, то была бы не в состоянии признать такие личные истины. Вина в отношении моей сестры ежедневно изнуряла меня, так что последняя ночь с Адрианом израсходовала остатки моей воли. То, что он предпочел повредить свой любимый «Челленджер», вместо того чтобы подождать, пока я не открою дверь со стороны водителя, говорил о том, что его воля также почти на нуле. Еще одна ночь, и все будет кончено.

Большая часть меня хотела, чтобы архон подождал еще один день, прежде чем показаться. Зак посмотрел на меня, и выражение его лица изменилось, став задумчивее. Я до сих пор не взглянула на Адриана, но могла чувствовать его взгляд, двигающийся по мне и прожигающий все, чего касался. Я никогда еще не была так уверена в ком-то, и, когда он выпустил низкий резкий выдох, я обнаружила, что вдохнула так, что могла впитать его дыхание внутрь себя.

Рука Зака на моей голове привлекла внимание обратно к нему. Архон закрыл глаза, концентрируясь, и в этот раз я почувствовала, как сквозь меня пробежало покалывание. Или, возможно, мое тело все еще реагировало на пристальный взгляд Адриана.

Через некоторое время Зак убрал руку.

— Эта новая маскировка проведет тебя мимо гончих, — сказал он.

— Как? — Адриан и я спросили в унисон, но потом внезапно остановились. В этот раз Адриан вздохнул с облегчением.

— Коста вернулся.

Коста припарковался за «Челленджером». Когда он вышел, я помахала ему из окна, а потом меня резко швырнуло на пол большое тело Адриана, чуть не раздавив.

— Не стреляй! — услышала я голос Зака. — Ты в порядке? Он не попал в тебя?

Я не ответила, потому что не могла дышать. Мои руки шлепали по его плечам, и, должно быть, до него дошло, потому что он соскочил с меня с той же скоростью, с какой набросился, хотя остался рядом, присев на корточки. Я сделала глубокий вдох, морщась от пульсирующей боли в ребрах и затылке.

— Ты зачем меня… расплющил? — смогла выдавить.

Через его плечо я увидела, как Коста ворвался в комнату с вытащенным пистолетом и побледневшим, загорелым лицом.

— Это еще живо? — прорычал он.