О небе, полном звёзд огней.

А я кивал, не зная что ответить.

На мысли повтореньем отвечал.

И думал, что глупейший на планете.

Учась, словечки вспоминал.

***

Мария оказалась старой девой,

Но мне не важно было то.

Я был всю жизнь рабом у чрева,

Теперь любви унёс поток.

На улице вечерний холод.

Я дрожь свою уймя,

Уставший, по траве зелёной,

Пошел, куда глаза глядят.

Я думал лишь о том —

Кто я? Кто я теперь?

Я барин в теле молодом

Иль тот же старый зверь?

И так неспешно прямиком

Пришел на кладбище своё.

Неужто я нашел свой дом?

В столь страшном месте, но родном.

Вот Дубов похоронен тут.

Не бойся, друг, я не уйду.

Весь день провёл, не зная мук.

Поверил, что теперь супруг.

Антон, не так ты плох, возможно.

И хоть убийцею, вором

При жизни был,

Понять тебя не так-то сложно:

Безгрешно ведь никто не жил.

А у тебя на то причина.

Конечно, куча их была!

Поэтому такая мина

В гробу твоем сохранена.

Неграмотен – и в том проблема?

О Дубов, стоит мне менять

Свои дворовые манеры

На то, чтоб даме угождать?

Пойду-ка я скорей отсюда…

Отправлюсь в странствия опять.

Пойду, теряя свой рассудок,

Пойду терпеть и голодать…

Нашел свой дом, нашел жену.

Неужто, бросив все, уйду?

Образованием займусь.

Не бойся Артур, ты не трус!

***

Летело время, я крепчал.

С Марией в доме поселился.

Детей-близняшек нарожал.

Давался диву и молился.

Судьбой несчастною ведомый,

Я наконец ночую дома…

О том мечтал я все года?

Я душу странствиям отдал.

Хотя, казалось бы, куда,

Когда у мыслей враг – нужда.

«Любимый, нужный» – про меня?

Как странно чувствовать, однако.

Я знаю – чувствам доверять нельзя,

Но как же чувствовать приятно!

В разгаре полдень. Девочки мои

Играют в кукол на траве зелёной.

Я часть большой и любящей семьи

С душой, избытком утомлённой.

Вдруг слышен хрип.

Я на этаж бегу.

Лежит Мария бледная, в крови.

Мой страх внутри.

В глазах огни

Становятся за миг тусклее.

В ней нету сил.

Я отпустил —

Рука в секунду холодеет.

Лежит она, а как бледна!

Оставила ведь мужа.

Я тут один, и ты одна.

Кому, Мария, хуже?

На улице гуляют дети.

Вдали темнеет: туча тут.

Я дождь столь вовремя заметил —

К Марие девочки зайдут.

Сказать им правду? Нет, нельзя!

Мешок мне нужен невелик.

Скажу, уехала к друзьям.

Сам закопаю – гробовщик.

Но вынести ее с почетом невозможно:

Детишкам травма на года.

Господь, ну как же это сложно —

Везти в мешке ее туда.

Вчера она была живая.

Какой холодный женский стан.

Рука теперь совсем другая.

Она ли это, аль обман?

Столь мягкой плоти я не видел.

Недвижна, странно… подожди!

Я не был на нее в обиде,

Но как-то чувства не пришли…

И вот я с мамочкой в мешке

Иду, смотрящий на детей,

От тяжести снимя китель,

На кладбище с женой своей.

***

Лопаты нет – копал руками.

Улыбкой тени озарил.

Душою был не с ней, с мечтами.

Слезою капнул на настил.

Ее могилу подготовил.

Осталось только сбросить труп.

Но что со мной? Я так безволен!

Пустить Марию не могу…

И мысли гнусные созрели —

А стоит мне без Маши жить?

Мы вместе с нею постарели.

Мне одному ль на свете быть?

Мария, Господи, прости!