Пожала плечами. Зачем спрашивал, если сам знает, что лазила и лажу до сих пор.

— Вот, я ведь не чувствую твоего присутствия, так и принц не должен догадаться. Мне не хватит ловкости.

Я кивнула, понимая, что от меня требуется. Ловушка была не на принца, как ни странно, а на императора Хамамтара III. Для этого пришлось поискать в воспоминаниях эйлора тонкости их общения с отцом, обходя его блоки, выуживая тайники. Я с большим удивлением рассматривала воспоминания принца. Отец его любил, но дерзкий сын хотел свободы и сбежал от отеческой опеки. Так и появился он на нашей территории, а отец, его бедный отец развязал с нами войну. Просто обратиться к нашему правительству он не мог, так как считал нас исключительно врагами и рабами. Он не уважал тех, кто не имел сил. А тех, кто имел — боялся и презирал.

Свои странные отношения к подданным император привил и сыну. Мурр чуть не сплёвывал, когда мы натыкались на садистское удовольствие принца при унижении им слабых. Он утверждал так своё самолюбие, тешил своё тщеславие. Моральный урод, одним словом. В душе его был ужасный холод, просто непередаваемый. Он не любил никого, даже отца. Не было в его жизни хоть сколько-нибудь значимых эйлоров. Отец воспринимался как родственник, который должен поскорее освободить место принцу.

Самое главное, ради чего мы с Мурром рылись в голове отмороженного принца, всё же нашли. Отец и сын всегда общались телепатически, поэтому мы приступили к следующей части.

Ловушку я делала строго по указаниям капитана, сам он боялся наследить. Я кропотливо насаживала в сознании эйлора смертоносные приказы, короткие, но бьющие наповал. Приказы, останавливающие сердце. Приказы, выжигающие мозг. Приказы убить своё дитя. Как бы я ни сопротивлялась, Мурр требовал стать хладнокровнее. Он дарил свою уверенность, но она таяла под атаками совести. Убить своё дитя — это не умереть самому, это намного ужаснее грех. Как я закончила, ума не приложу, билась в истерике, оплакивая ледяного принца. Адмирал уже пришёл и, стоя с другой стороны камеры и качая головой, с укором смерил меня взглядом.

— Как думаешь, эйлоры буду воевать с нами, если не станет императора и его сыночка?

— Да всё я понимаю, — недовольно вскрикнула. Мурр мне и так всё рассказал, объясняя, почему именно такая ловушка. Даже сообщил, что она может и не сработать.

Адмирал подождал, когда я успокоюсь, сидя на коленях капитана, когда слёзы высохнут, и я смогу адекватно реагировать, а не кричать на самого адмирала.

— А теперь, — обратился он ко мне, — нужно запрограммировать его. Для представления всё готово.

Я кивнула, слезла с колен Мурра. Он вновь сплёл наши пальцы. В этот раз вёл он, так как программировать у него получалось лучше всех. Я лишь была проводником для него, проникая в сознание спящего эйлора, куда Мурр сам попасть не мог.

Через полчаса мы покинули комнату. Охранники и адмирал шли впереди нас.

— Он очнётся через десять минут, — предупредил адмирал солдат. — Делаете вид, что не замечаете его.

Получив подтверждение, что приказ понят, адмирал повёл нас с капитаном к себе на мостик, где, расположившись в удобных креслах, надев на головы видеоочки, мы стали ждать пробуждения принца.

Мурр не расцеплял наши руки. Я мысленно была с ним. Он объяснял свой замысел, который утвердили в совете Пси-корпуса. Я передёрнула плечами при упоминании гранд-мастеров. Капитану предстояла проверка на способности. Он нервничал, боясь, что не дотянет до уровня и тогда… Я не хотела думать о расставании и поэтому послала ему мысль. Понимаю, что не ко времени и не к месту, но больно красиво он смотрелся в одной бабочке, трусах и протягивающий мне руку, стоя на возвышении возле алтаря. Ну вот такая у меня извращённая фантазия. И я иду к нему по проходу. Церковь залита светом, но приглашённых гостей нет. Только я, он и священник, который улыбается мне так по-отечески тепло. Я в белом коротком платье: тугой корсет и пышная юбка из органзы, чулочки, все дела. Ну и, конечно же, фата стелется за мной, а в руках маленький букет. Иду к обнажённому жениху, любуясь его безупречным телом, а бабочка на его шее от каждого шага становится ошейником с цепочкой-поводком. О да, этого мужчину я буду держать на коротком поводке, никто и близко к нему не подойдёт, иначе отхватит, мама не горюй. Мурр — моя собственность. Весь мой.

Капитан сильнее сжал мою ладонь, включаясь в игру. Мы надели друг другу кольца, а потом всё резко изменилось: алтарь пропал, зато появилась тёмная комната, большая кровать и я на ней с завязанными руками, беременная. А он меня кормит арбузом, слизывая с моих губ фруктовый сладкий сок.

«Что за извращения? — удивилась мысленно. — Почему сразу беременная?»

«Почему сразу ошейник? Что за садистские наклонности?» — вернул мне любимый.

Я пожала плечами. Откуда мне знать почему. Ну вот хочется быть его госпожой, единственной, чтобы боготворил.

«Я и без ошейника с кольцом на пальце буду тебя боготворить, на руках носить», — заверил Мурр.

Я рассмеялась.

«Ты мой раб брачного кольца», — томно мысленно шепнула.

Мурр то ли шутки не понял, то ли вообще разозлился, но ответ меня напугал.

«Ты тоже готовься стать полностью моей. Я привяжу тебя не только кольцом».

Я ждала продолжения, но его не последовало. А любопытство взыграло.

«А чем ещё?» — тихо поинтересовалась.

Страх неприятно холодил сердце. Может, зря я поторопилась. И вообще, я же об арчах ничего не знаю. Может, у них принято, что жена — собственность мужа. Хотя не слышала о подобном.