Весь ужас произошёл на его глазах. Лейтенант Захарова, как и многие, попала под влияние эйлора, вдруг ни с того ни с сего накинулась на него. Он пытался вырубить её, но ничего не помогало. Тогда он сломал ей челюсть, только после этого она затихла, закатив глаза. По всей столовой происходило одно и то же. Земляне, только что миролюбиво разговаривающие, кидались на арчей и своих сородичей. Цетрионцы не нападали, они ровным строем вышли из столовой, гонимые приказом.

Дверь, наконец, поддалась Нелли, и она, обернувшись к Матиасу, спросила:

— Томас где?

— К себе пошёл, — ответил Сальварес.

Я видела по глазам подруги, что она хотела найти его. Я не могла её держать.

— Иди, — тихо шепнула, — найди его.

Нелли кивнула. Она боялась, что Браун стал зомби. Просто до ужаса страшилась этого. Но, получив слова ободрения, первая полезла по лестнице наверх. Она не могла меня бросить, не сейчас, когда на кону жизнь многих. Любовь… Она подождёт. Долг превыше всего. Я коснулась руки Матиаса, ставя и на него блок.

— Меня зовут Маргарита.

— Матиас, — ответил он, напряжённо глядя мне в глаза. — А мы знакомы, помнишь? Я вместо тебя служу.

— Помню, — конечно, я всё помнила, это он забыл.

— Шевелитесь! — рыкнула Нелли. Я убрала бластер, пристегнув его сбоку к универсальному поясу, и полезла по лестнице вверх за подругой. Матиас не отставал, прикрыв плотно дверь в технический коридор.

То, что мы увидели в одном из отсеков, повергло меня в шок. Цетрионцы — лучшие механики галактики — сейчас занимались обеспечением беспроблемной работы корабля. Поэтому и не было сирены, поэтому и не работала связь.

— Предатели, — прошипела Нелли, которая, как и я, припала к окну технической двери.

— Нет, вот конвоиры, — не согласилась я с ней. За спиной тяжело дышал Матиас, который тоже желал посмотреть на цетрионцев и теперь указывал нам на двух землян, которые стояли на переходе, зорко глядя вниз, следя за каждым.

— Они тоже зомби? — поражённо спросила Нелли.

Я удивилась: чего она у меня всё спрашивает? Я-то откуда должна знать о таком? Неужели догадалась, что я телепат?

— Тут все зомби, — тихо шепнул Матиас.

— Полезли дальше, — приказала подруга, которая взяла на себя роль командира.

Я была не против, так как постоянно пыталась нащупать Мурра. Он же недовольно порыкивал на меня, прося не отвлекать. Пусть ругает, для меня его голос как звезда надежды, а также маяк. Главное, что он жив, и я успеваю к нему.

Я перехватывалась руками, а сама всё думала о цетрионцах. Они же не виноваты. Они просто слабые. Наверное, не стоило мне этого делать, но совесть. Въедливая совесть шептала спасти их, освободить. Осторожно пробираясь в мысли охраняющих их землян, я вспоминала всё, чему учила меня мама. А мама учила меня очень плохим вещам на самом деле. Например, подчинять до полного контроля разума, программировать на действия, заменять приоритеты, выжигать, если нет другого выхода.

Я многому научилась, но этого было недостаточно, чтобы вырвать из лап эйлора подчинённое сознание.

«Ритка! Да что ты делаешь?! — окрикнул Мурр. — Он ищет тебя!»

А мне было уже безразлично, что будет со мной. Я упрямо воевала за сознание марионеток, не понимая, почему у принца получается, а у меня нет. Неужели это мой предел? Я даже усмехнулась и чуть не свалилась, когда хотела потереть от удовольствия руки. Вот она маленькая победа! Охранники стерегли дверь в технические отсеки, а цетрионцы удивлённо переглядывались, не понимая, ни где они, ни почему, ни что происходит. Захватывать их разум смысла не было, просто блок, самый слабый — лабиринт детских воспоминаний. У каждого есть свои страхи и тайны, которые берегут своего носителя. Мало кто догадывается, что если испытать ужас, то в сознании появляется блок невосприятия, отторжения того, что связано с этим детским страхом.

Мы добрались до комнаты свиданий. Матиас оглядел пол, который был потолком, спустился по стене и встал на ноги, протягивая к нам руки. Осторожно, чтобы не свалиться на пол, мы с Нелли прыгали в объятия Сальвареса.

Когда я оказалась в его крепких руках, Матиас удивлённо замер, заглядывая мне в глаза. Эффект дежавю. Я, он, эта комната.

— Ну и что дальше? — спросила меня Нелли.

Я, смутившись, отстранилась от Матиаса, так как поняла, что опять тону в его чувствах. Недоумение его было очень заразительным, как и тёплая волна чувств, которая омыла меня. Я всё же ему безумно нравилась. Даже сейчас, не помня меня, он снова готов полюбить.

— Капитанская рубка, кажется, справа, — указала я на три напольные пластины. Сальварес приблизился к ним первым. Легко поднял их, а мы с Нелли, держа наготове бластеры, заглянули вниз. Чернота вентиляционного люка зловеще рассматривала нас. Я решила лезть первой, держась маяка, которым был Мурр.

Старалась не шуметь, но ботинки грохотали о металлические пластины стен люка. Нужно совсем немного проползти.

«Рит, ты где?» — тревожился мой капитан.

«Уже близко! — весело ответила. Я так хотела встретиться с ним, увидеть, обняться. — Лови, падать буду», — усмехнулась ему в ответ.