Спортсмены и спортсменки подошли к "старту". Тут их уже ждут другие смерды — в белых халатах. У каждого поднос, на нём шприц и жгут. По-деловому смерды в белых халатах перетягивают вены спортсменам и засаживают шприц в вену. И мужчины и женщины атлеты практически одинакового телосложения. У женщин нет груди в привычном ее понимании. Ничего не висит, груди ровно как у мужчин — твердые и прокаченные. Широкие плечи утопают в мышцах, но это не мускулы культуриста. Тысячи жилок переливаются при каждом движении, такие мышцы бывают только у спринтеров. Ягодицы что у мужчин, что у женщин абсолютно одинаковые — твердые "орешки". Бедра толстенные и твердые, будто камень, тоже переливается жилами. Икры тонкие, но рельефные. Стопы в кроссовках и это единственная одежда. В принципе, мужчин от женщин отличает то, что последние чуть ниже, слегка легче, с длинными волосами и отсутствует сосиска между ног. На трибунах тут же развернулось обсуждение внешности, да и спортсмены встали так, чтобы зрители могли получше разглядеть их тела. Знают, как себя вести. Тут же заработали всевозможные тотализаторы, настоящие люди принялись делать ставки.

Уколы начали действовать минут через пять. Спортсмены стали обильно потеть и принялись как бы дергаться. То стояли спокойно и позировали, а тут перемещаются с ноги на ногу, подпрыгивают, размахивают руками, кто-то даже начал танцевать под музыку, что льется над стадионом. Каждому из них вкололи… в принципе, всем разное, но это стимулятор такой силы, что обычный человек после такого скопытился бы очень быстро. Только очень натренированное тело, привыкшее к такому стимулятору может выдержать его. Сейчас выяснится, какой из них лучше воздействовал — спортсмены занимают места на беговых дорожках. Если не слить энергию, сердце может не выдержать.

Минимальный забег — километр. Эти спортсмены бегают примерно в два раз быстрее, чем их коллеги на обычных играх. Раздался выстрел пистолета, и все побежали. Дорожек двадцать, бегут все скопом, и мужчины, и женщины — физически между ними разницы нет. Впрочем, довольно быстро спортсменов стало восемнадцать — у двоих сердца не выдержали-таки. Но их оперативно утащили с дорожек, чтобы не мешали оставшимся.

Именно этим Олимпийские игры настоящих людей сильней всего отличались от смердовских. Не было совершенно никакого запрета на допинг, да и о здоровье смердов никто сильно не заботился. Фактически, соревновались тут не люди, а химотдел Страны Ужасных Монстров. Кто сделает стимулятор посильней.

Рид и Рат сидели на самом-самом верху стадиона в специальной ложе, перед ними повисло сразу несколько экранов, транслирующих забег. Играет легкая музыка, пахнет благовониями, красавицы-смерды бегают с подносами. Рид сел в положенном ему кресле принца, рядом водрузили Трон Верховного Правителя. Вокруг сидят несколько министров из настоящих людей и косятся на Трон нервозно. А дело в том, что там, на неудобном черном камне, восседает Рат. Причем сидит парень так небрежно, будто ничего тут такого нет. Когда Рат прошел мимо Рида и плюхнулся на трон, Рэй подскочил и бросился к нему, но, конечно, не успел. И точно так же с открытым ртом вернулся на свое место, потому что Рат, который должен был стать кучкой пепла, сидел совершенно спокойно и только усмехался на тревожные взгляды дворян. В ложу вошел Танис и нахмурился. Потом подошел к трону.

— Это место Верховного Правителя, — пробасил Танис.

— Ну, и чего теперь? — ответил ему Рат нагло.

Танис постоял над ним, потом усмехнулся и пошел к своему креслу. Зато на его месте тут же появился Рид.

— Как это у тебя получилось, братец? — спросил Рид. — Даже мне отец запрещает сидеть, говорит, может свалить хворь.

— Этот трон когда-то вырезала сама Мать, — ответил Рат. Ему явно нравилось внимание к своей персоне. — И запретила сидеть тут любому, кроме Отца.

— Ты имеешь в виду папу?

— Нет, Отца. Хотя и да. Сейчас Отец — Край. Но любой, имеющий потенциал к тому, чтобы стать Отцом, спокойно усидит на этом троне. И, конечно, тот, кто уже сидел, может тут сидеть сколько угодно.

— Так я тоже могу сесть на Трон?

— Пока тебе еще рано, — похлопал по плечу брата Рат. — Ничего с тобой страшного не случится, но кошмары потом будут неделю мучить. Меня мучили.

— Ладно, — кивнул Рид, улыбнулся и вернулся к своему креслу. Впрочем, оно всего в метре от Трона.

Соревнования в самом разгаре. После органических смердов на дорожки вышли с кибервставкой. У этих в ногах усиленная кость, сердце и часть сосудов из силикона, некоторая область мозга заменена компьютером. Короче, от человека там остается процентов семьдесят. Следующими выйдут уже наполовину роботами и так до момента, когда останется всего четверть органических тканей. Те атлеты будут бегать со скоростью автомобиля. И даже несмотря на кибернетическое вмешательство, несколько трупов попадали на забеге.

— Я не понимаю, зачем они это делают? — спросил Рид Рата.

— Под страхом пыток и смерти, — ответил Рат.

— И ты считаешь это правильным?

— Смерды вполне заслужили этой участи, как и все жители этой грешной планеты, — сморщился Рат. — Ты же знаешь, почему мы их так называем?

— Потому что они смертны.

— Правильно. Настоящие люди не умирают, а идут на следующий круг перерождения. После смерти мы проходим промежуточную жизнь, где очищаемся и вновь рождаемся настоящими людьми.

— А смерды?

— Для смерда смерть — это смерть, — сказал Рат твердо. — Нет у них даже малейшего шанса вернуться в следующей жизни человеком. Их ждет участь даже не жить. Промежуточная жизнь будет у них какой-нибудь корягой или булыжником, или, если сильно повезет, живым растением. И следующая жизнь будет еще хуже. И череда этих жизней будет так длина, пока они не смогут стать какой-нибудь букашкой и медленно-медленно через тысячи перерождений до млекопитающего и, может быть, когда-нибудь родятся человеком. Очередным смердом с кучей проблем, прозябая в бедности, глупости и мерзости. И всё ради того, чтобы снова уйти на этот большой круг перерождений через какое-нибудь дерьмо.