Это не дело, и Денис отчетливо понимал, что это не дело. Его уже однажды нашли, когда он всего на какую-то минуту потерял концентрацию — это случилось как раз сразу после секса. Стоило расслабиться на несколько секунд, развалиться в неге… и тогда он едва успел добежать до шлема, а надевал его, уже пытаясь побороть собственные руки, которые не желали ему подчиняться. Он выскочил тогда из квартиры, обмотавшись простыней и припустил как мог. Только это спасло его жизнь — Он засёк Дениса, и люди в черном были там через пять минут. Но вечно такую концентрацию держать нельзя. Как нельзя вечно ходить в проклятом шлеме.

Он откупорил бутылку и сделал хороший глоток. В голове зашумело, легкое возбуждение вернулось. Ладно, хер с ним! Еще одна сигарета, и он поедет трахать супермодель. А потом убьет ее.

Старая "Камри" припарковалась у гостиницы "Космос", ливрей тут же кинулся выпроводить, но из окна ему протянулись парочка пятитысячных, и он растворился, как утренний туман к полудню. Денис вышел из машины, его голову скрывал капюшон. Конечно, его маска была бы хорошо видна — блестела б от ярких фонарей у фронтона гостиницы. Одет Денис небогато — в хлопчатобумажный костюм серого цвета. На ногах кроссовки, у толстовки есть капюшон, вот он и скрывает часть лица. Но припереться сюда в шлеме — был бы перебор. Благо, под алкоголем впасть в возбуждение значительно легче. Денис представил, что он сейчас будет делать с Бессергеевой, и член сам собой натянул его штаны. Так он пошел с гордо поднятым стояком и шлемом подмышкой.

Мужчины кидали на него завистливые или презрительные взгляды, женщины краснели, а Денис не обращал на них внимания.

— Я к Бессергеевой, — сказал он девушке на ресэпшэне. Та тоже раскраснелась при виде его.

— Пос… — она даже не смогла с первого раза выговорить. — Последний этаж, номер один — люкс.

Денис улыбнулся ей и пошел к лифту.

— Моя смена заканчивается через час! — услышал он позади и нагло улыбнулся. Но не обернулся. Возможно, там поглядим.

Роскошный, красным бархатом расшитый изнутри лифт с лифтером отвез его на самый последний этаж. Лифтер не очень-то одобрительно пялился на стояк Дениса, а тому было уже всё равно. Он представлял, как будет мять мягкие груди, как заставит девушку делать…

Из лифта он буквально вывалился. Не человек и даже не полуальв — кобель, взбешенный и крайне неуравновешенный. Люкс номер один. Вот она дверь и даже приоткрыта! Кончено, сучка уже ждет его. Денис ворвался в номер и захлопнул за собой дверь…

В правом углу огромного номера три связанных мужика. Одного Денис едва узнал — Ильяз, избитый до сплошной гематомы. Двое других, видимо, водитель и помощник. На кровати еще парочка. Пузатый мужик и Жанна Бессергеева. Тоже связаны, но их хоть не били. Жанна глядит на Дениса взглядом испуганным и наполовину возбужденным. А между кроватью и связанными бандитами — красивое большое кресло. И в нём женщина с пистолетом в руке. Дуло глядит Денису в грудь.

Он не смог ничего сделать, тем более в таком состоянии, и дротик вошел прямо в его сердце. Мгновенно нейротоксин разлетелся по венам, ноги подкосились и он упал.

Послышались шаги, его лицо повернуто набок. В мозгу зашевелилась паника. Он услышал знакомый, всепроникающий голос, что летит откуда-то издалека, но безошибочно и явственно ищет его. И находит. Когтями находит, зубами находит. Течет, просит, требует и в самом конце — приказывает.

Шлем! Еб твою мать! Сексуальное возбуждение — единственное чувство, которое помогало ему противостоять телепатии Царя Царей, конечно же, ушло, а с ним и защита. Шлем он выронил, тот откатился. Тело совершенно не слушалось его, а в голове начинали скрежетать зубы. И когти. И голоса.

— Надень на него шлем, — услышал он женский голос.

Женщина! Ах ты ж ебана сука! Ты сейчас не то что шлем наденешь, сейчас прямо тут себя на меня наденешь!!! Движений его лишили, но не волны. И Денис пустил ее, выгоняя из головы когти и зубы. Так мощно у него никогда не получалось, видимо, страх подхлестнул его нижний мозг. Сейчас все бабы в этой комнате потекут от одного его вздоха…

Острый носок туфли печатался в его яйца с такой силой, что его скрутило, даже несмотря на обезвоживающий токсин. Стон вырвался из его горла, а страшная боль разметала "волну" на мельчайшие "барашки". Вмиг от нее не осталось и следа, а на душе заскрежетали когти.

— Прибереги свое говно для кого-нибудь другого, — услышал он насмешливый женский голос.

Чья-то рука подняла его голову. Мужская, на предплечье татуировка — висельник.

— Сперва мешок, — сказала женщина и на голову Дениса действительно натянули непроницаемый мешок. Но с каким же облегчением он ощутил, что поверх надевается ненавистный, но такой желанный сейчас шлем. Легкая боль пронзила шею — ему вкололи что-то, от чего он потерял сознание.

Снова в плену! Бл*дь, как же надоело быть узником или беглецом! Но такого плена Денис еще не видел. Его приковали к креслу посреди явно старого-старого храма. Прямо напротив него алтарь, закрытый иконостасом. Над всем этим — фреска. Распятый Иисус Христос. Исполнение фрески так себе, явно рисовали давно. Храм или даже церковь не очень большая. Несколько лавок по периметру, стены расписаны ликами святых. Стоит парочка подсвечников, полностью в свечах — от них и идет свет. На улице ночь или утро — непонятно. Кресло под ним деревянное, но сделано из такого толстого бруса, что весит килограмм триста — ни сдвинуть его, ни уронить. Лодыжки и предплечья прикованы металлически шинами, как и шея. На голове шлем. Хотя бы это хорошо.