– Так это правда?
– спросил он наконец, посмотрев сначала на Хэммонда, потом - на Юджин.
– Вы были вместе в субботу? И ты переспала с нашим уважаемым специальным помощником окружного прокурора?

– Послушай, Фрэнк, вовсе не обязательно было...

– Помолчи-ка!
– осадил его адвокат.
– На твоем месте я бы вообще старался не сердить меня, пока я не отправил тебя исповедоваться Монро Мейсону. Если только ты еще у него не побывал.

– Нет, Мейсон пока ни о чем не знает.

– Так вот, Хэммонд, единственная причина, которая мешает мне вышвырнуть тебя вон, - это уважение к частной жизни моей клиентки, - свирепо сказал Перкинс.
– И до тех пор, пока я не выясню все факты, ты должен сидеть и молчать... Или по крайней мере не произносить ничего такого, что может смутить Юджин еще больше, понятно?

– Не сердись на Хэммонда, Фрэнк, - неожиданно подала голос Юджин. В ее голосе была неподдельная усталость, которой Хэммонд раньше не слышал и которая не на шутку его встревожила. А может, то была покорность судьбе или даже облегчение от того, что истина, которую ей так долго приходилось скрывать, наконец-то выплыла наружу.

– Не сердись на него, - повторила Юджин.
– Во всем, что случилось, я виновата не меньше, чем он. Мне давно следовало сказать тебе, что я.., знала его.

– В интимном смысле?

– Да.

– И как долго ты собиралась молчать? Неужто ты собиралась позволить ему предъявить тебе обвинение, выступать против тебя в суде и в конце концов отправить тебя в тюрьму, а может быть, даже в камеру смертников?

– Не знаю!
– с мукой в голосе воскликнула Юджин и, вскочив с кресла, отошла к окну. Минуту или две она молчала, словно собираясь с силами, потом снова повернулась к ним.
– По правде говоря, я виновата даже больше, чем Хэммонд, - сказала она.
– Когда мы встретились, он даже не догадывался, кто я такая, но я твердо знала, что за человек передо мной и для чего он мне нужен. Я намеренно выслеживала его. Я сделала так, что наша встреча выглядела случайной, но на самом деле она была подготовлена. Ничто из того, что произошло в тот вечер, не было случайным.

– И когда произошла эта ваша "неслучайная" встреча?
– уточнил Перкинс.

Юджин смело встретила его взгляд.

– В прошлую субботу. Вечером. Правда, Хэммонд подошел ко мне первым, но я использовала все известные мне женские уловки, чтобы заставить его провести со мной ночь. Я не буду сейчас пускаться в подробности, - добавила она чуть более хриплым голосом, - поскольку это неважно. Мои уловки сработали.
– Юджин посмотрела на Хэммонда.
– Только в ловушку попались мы оба.

Фрэнк одним глотком осушил бокал и поперхнулся, когда крепкий напиток обжег ему горло. Откашлявшись, он спросил, как именно все происходило, и Юджин подробно рассказала ему, где они были и что делали, начав со встречи в ресторане и закончив поездкой в загородный дом Хэммонда.

– В воскресенье утром я уехала, - закончила она.
– Уехала, не попрощавшись, даже не назвав ему своего имени. Я считала, что никогда больше не встречусь с ним, но судьба распорядилась иначе.

Фрэнк покачал головой с таким видом, словно никак не мог сопоставить друг с другом те противоречивые факты, которые стали ему известны.

– Я не совсем понял, Юджин. Ты переспала с ним, но не назвала ему своего имени, чтобы никогда больше не встречаться. Но почему?

– Я был ее страховкой, - пояснил Хэммонд. Ему все еще тяжело было думать о том, что Юджин все подготовила и рассчитала заранее и что в их встрече не было ровным счетом ничего от романтического приключения, каким поначалу казалась ему их встреча.
– Если бы ей понадобилось алиби, она могла указать на меня, и должен сказать, что лучшего алиби она не могла бы желать. Ведь я не мог разоблачить ее, не разоблачив одновременно себя.

Фрэнк удивленно вытаращился на него.

– Ты, часом, не хочешь объяснить поподробнее?
– спросил он. Хэммонд кивнул.

– Юджин следила за мной от самого отеля "Чарлстон-Плаза", - продолжал он.
– В тот день я тоже встречался там с Лютом Петтиджоном.

Адвокат несколько мгновений смотрел на него, потом повернул голову к Юджин, словно прося подтвердить это сногсшибательное заявление. Юджин коротко кивнула, и Перкинс встал, чтобы снова наполнить бокал. Пока он возился у бара, Хэммонд бросил на Юджин быстрый взгляд. Ее глаза были влажны, но она крепилась и не плакала, и Хэммонду захотелось прижать ее к себе, чтобы успокоить. Или схватить за плечи и трясти до тех пор, пока она не выложит всю правду.

Нет, не всю... Он по-прежнему боялся признания Юджин в том, что она виновна ничуть не меньше тех молодых парней и стариков, которые платили Бобби за удовольствие побыть с ней наедине и насладиться видом стройного девичьего тела.

Если он действительно любит ее, решил Хэммонд, он должен забыть об этом раз и навсегда.

Фрэнк тем временем вернулся на свое место за столом.

– Ну-с, - спросил он, - кто будет рассказывать первым? Только, пожалуйста, по порядку. У меня от ваших признаний и так голова кругом идет.