Не зная, как расценивать эти слова - как оскорбление или как комплимент, Юджин промолчала. Интересно, промелькнуло у нее в голове, что сказал Хэммонд по поводу этого ее "странного спокойствия"? У кого, у кого, а у него-то было что сказать...

– Знаете, мисс, вы - настоящая мошенница!..

– Прошу прощения, как вы сказали ?.. Притворяясь оскорбленной, она запустила обе руки ему в волосы, и попыталась оторвать его голову от своей шеи, но он не поддался.

– Просто ты попал на женщину, которая умеет прекрасно владеть собой, проговорила она, оставляя свои попытки. Его щетина слегка кольнула ее грудь.

– Когда я спасал тебя от морских пехотинцев, я подумал: "Вот крутая телка".

– То "мошенница", то "крутая телка"... Уж не знаю, что звучит оскорбительнее.

– ..Но в постели, - продолжал он, не слушая ее, - твое поведение никак нельзя назвать сдержанным.

– Трудно сдерживаться, когда...

– Когда что?

– Когда...

Его язык коснулся ее соска, и она снова потеряла всякое самообладание.

– Вы были на ярмарке одна?

– Что?
– Вопрос Смайлоу так резко вернул ее к действительности, что на мгновение Юджин растерялась и, не совладав с собой, бросила на Хэммонда быстрый взгляд. Его глаза полыхнули в ответ таким жаром, словно он все это время читал ее мысли и испытывал то же, что и она. Вновь испытывал...

И, глядя на вздувшуюся, пульсирующую вену у него на виске, Юджин со стыдом и растерянностью осознала, что всего минуту назад она была опасно близка к самому настоящему оргазму.

– Что вы сказали?
– снова повернулась она к Смайлоу, и детектив повторил свой вопрос.

– Да-да, - поспешно кивнула Юджин.
– Я была на ярмарке одна.

– И оставались одна на протяжении всего вечера?
– уточнил Смайлоу.

Смотреть в его немигающие глаза и лгать было невероятно трудно, но она снова кивнула.

– Вы не встретили никого из друзей? Ни с кем не познакомились? Может быть, вы позволили кому-то поухаживать за вами?

Юджин быстро сглотнула. Это было уже очень "горячо". Почему он спрашивает?

– Нет, я была одна, - повторила она снова, борясь с подступающей паникой.

– У меня нет сомнений, что вы уехали с ярмарки тоже одна, - сказал Смайлоу с плохо скрытой издевкой.
– Позвольте узнать, во сколько это было?

– Когда аттракционы стали закрываться. Сколько времени тогда было, я просто не помню - не обратила внимания.

– И куда вы отправились потом?

– Вопрос не относится к существу дела, - вмешался долго молчавший Перкинс.
– И вообще, детектив, результаты этой, с позволения сказать, беседы, а по сути - самого настоящего допроса, не могут иметь никакой юридической силы. У вас нет никаких оснований требовать от моей клиентки отчета о том, где она была, что делала, с кем встречалась или не встречалась. Мисс Кэрти имеет право вообще не отвечать на ваши вопросы, к тому же вы пока не доказали, что она побывала в номере Петтиджона или хотя бы возле него. Она же объяснила, что даже не была с ним знакома!
– Тут адвокат даже привстал на стуле от возмущения.
– Совершенно недопустимо, чтобы человек с такой безупречной репутацией и занимающий столь заметное положение в обществе, как доктор Кэрти, подвергался этому возмутительному допросу на том лишь основании, что какой-то приезжий из Мейкона утверждает, будто видел ее в коридоре, хотя вы сами заявили, что он в это время не чаял, как добраться до туалета! Скажите, Смайлоу, вы действительно считаете человека, страдающего острым кишечным расстройством, способным замечать что-либо вокруг себя? Может ли он быть достаточно надежным свидетелем, чтобы на основании его показаний обвинять мою клиентку в таком серьезном преступлении, как убийство? Если да, - тут голос адвоката зазвенел от возмущения, - то я могу сказать вам только одно: вы опустили планку, опускать которую нельзя ни в коем случае. Этак вы далеко пойдете, детектив! Подумайте об этом на досуге, потому что мы немедленно уходим. И зарубите себе на носу: в следующий раз моя клиентка и пальцем не пошевелит, чтобы помочь полиции, которая только и делает, что оскорбляет ее, вторгается в ее частную жизнь и мешает нормальной работе с пациентами. И он знаком предложил Юджин встать.

– Блестящая речь, Фрэнк, но мы еще не закончили, - отозвался Смайлоу. Моим помощникам удалось уличить мисс Кэрти еще в одной лжи, которая имеет отношение к такому важному вопросу, как орудие убийства.

– Может иметь, детектив, - машинально поправил его адвокат, мигом насторожившись.
– Выбирайте выражения, когда говорите о подобных вещах. Я уже сейчас могу подать иск на полицейское управление по обвинению в клевете.

– Не волнуйтесь, адвокат, в данном случае даже вам не подкопаться... Смайлоу довольно хмыкнул и повернулся к Юджин:

– Доктор Кэрти, вчера вы заявили, что не храните огнестрельное оружие.

– Я подтверждаю это, - кивнула она.

– Тогда ознакомьтесь.
– И Смайлоу достал из папки стандартную регистрационную форму, которую Юджин тотчас же узнала. Бегло проглядев ее, она передала документ адвокату.

– Я купила этот револьвер для самообороны, - сказала она спокойно.
– Как следует из даты, это было много лет назад. Но сейчас револьвера у меня нет.

– Что же с ним случилось?

– Юджин?..
– Фрэнк Перкинс наклонился вперед, вопросительно глядя на нее.

– Я отвечу, - кивнула она и снова повернулась к Смайлоу.
– Как я уже сказала, револьвер был приобретен мною для самозащиты несколько лет назад, но, если не считать нескольких уроков стрельбы, я ни разу им не воспользовалась. Он всегда лежал в кобуре под сиденьем моей машины, и в конце концов я совершенно о нем забыла. Я не вспомнила о револьвере и тогда, когда продала старый автомобиль и купила новый. Только через несколько недель я спохватилась и позвонила в фирму, которая приобрела у меня подержанную машину. Менеджер пообещал навести справки, но, как вскоре выяснилось, ни его сотрудники, ни покупатель ничего о револьвере не знали. Очевидно, кто-то, кто чистил салон или ремонтировал мою старую машину перед продажей, наткнулся на него и решил присвоить. Как бы там ни было, револьвер пропал.