– Суд для этого и существует, но...

– Пошли бы вы со своим судом к чертовой матери!
– взорвался Бобби и снова повернулся к Смайлоу.
– Она врет, детектив. Эта чертова шлюха все врет!

– Ты хочешь сказать, что она не была пьяна и что ты не занимался с ней любовью?

– Конечно, я ее трахнул. Но она так напилась, что сама меня об этом просила.

Смайлоу сделал скорбное лицо.

– Знаешь что, Бобби, - сказал он, с сокрушенным видом потирая лоб, - я-то тебе верю, но с формальной точки зрения твое положение весьма и весьма сомнительно. Когда дело касается преступлений против личности, процессуальные нормы очень строги. Из-за повышенного внимания, которое пресса и общественность проявляют к правам жертв изнасилования, прокуроры и судьи вынуждены прибегать к самым жестким мерам. Оно и понятно - никому не хочется, чтобы его обвинили в том, что он, дескать, выпустил на свободу насильника...

– Я никогда не насиловал женщин!
– воскликнул Бобби.
– Скорее наоборот.

– Понимаю, - сочувственно кивнул Смайлоу.
– Но если мисс Роджерс заявит, что ты подпоил ее и что из-за этого на момент соития она пребывала в состоянии ограниченной дееспособности, тогда, парень, хорошему прокурору не составит труда добиться, чтобы тебе изменили статью. Сам понимаешь, кража - это одно, а изнасилование - совсем другое...

Бобби сложил руки на груди - отчасти потому, что такая поза казалась ему достаточно независимой и небрежной, отчасти потому, что ему вдруг стало зябко. Ему ужасно не хотелось в тюрьму. В юности он уже побывал за решеткой, и ему там не понравилось. Чертовски не понравилось. Еще тогда Бобби поклялся, что никогда и ни за что не сядет снова, чего бы это ни стоило.

Сейчас он был близок к панике и, боясь, что голос выдаст его, молчал.

Смайлоу тем временем продолжал:

– Во время ареста у тебя были найдены наркотики.

– Ну и что?
– Бобби пожал плечами.
– Подумаешь - несколько сигарет с "травкой". Этой...
– как ее там?
– мисс Роджерс, я их не предлагал.

– Не предлагал?
– Смайлоу строго посмотрел на него. Бобби деланно рассмеялся.

– К чему зря переводить хороший товар? Мне не нужно было ее умасливать она так хотела лечь со мной, что готова была сама купить мне марихуану, героин, крэк... Мне стоило только попросить.

– Допустим, ты говоришь правду, и тем не менее это серьезная проблема, Бобби. Кому, как ты думаешь, скорее поверят присяжные? Простой скромной учительнице или такому прожженному типу, как ты?

Пока Бобби придумывал ответ, дверь отворилась и в комнату для допросов вошла какая-то женщина. Миниатюрная, темноволосая, с блестящими черными глазами, она походила на сердитую галку, впрочем, довольно симпатичную. Бобби сразу отметил стройные ноги и небольшие острые грудки, однако эти внешние атрибуты женственности не могли его обмануть. Перед ним был настоящий крепкий орешек в юбке.

– Надеюсь, этот мешок с дерьмом еще не признался и вы не успели оформить явку с повинной?
– осведомилась она.

Детектив Смайлоу отрицательно покачал головой и представил вошедшую как Стефани Манделл, помощницу окружного прокурора. При звуке этого имени адвокат Хайнц как-то сразу позеленел и напрягся, и Бобби счел это дурным предзнаменованием.

Тем временем Смайлоу предложил прокурорше стул, но она ответила, что предпочитает стоять.

– Я ненадолго, - сказала она.
– Я зашла, только чтобы сообщить мистеру Тримблу, что дела об изнасиловании - моя специальность и что даже для тех, кто совершил это преступление впервые, я требую как минимум стерилизации. И отнюдь не химической, а хи-рур-ги-чес-кой, - с удовольствием произнесла она по складам и, опершись руками о стол, прошипела Бобби прямо в лицо:

– За то, что ты сделал с бедной мисс Роджерс, я готова отрезать тебе яйца собственными руками! Бобби отшатнулся.

– Я ее не насиловал!

Но неподдельная искренность, прозвучавшая в его голосе, не произвела на Стефи Манделл никакого впечатления. Ухмыльнувшись, она произнесла исполненным угрозы голосом:

– Увидимся в суде, Бобби!

Потом она круто повернулась на каблуках и вышла, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Смайлоу сидел, озабоченно потирая подбородок и сочувственно качая головой.

– Не повезло тебе, Бобби, - сказал он.
– Если Стефи Манделл будет обвинителем по твоему делу, от тебя мокрого места не останется. Она умеет добиваться своего. Ты сгниешь в тюрьме.

– Может быть, мистеру Тримблу стоило бы сознаться в каком-нибудь другом, не таком серьезном преступлении?
– осторожно вставил адвокат.

Бобби свирепо глянул на него.

– Мне не в чем сознаваться, потому что я ни в чем не виноват, ясно?

– Но ведь...

– Заткнись!
– бросил Бобби.

– Послушайте, джентльмены, - вмешался Смайлоу.
– Мне тут пришла в голову одна неплохая идея. Кажется, я знаю способ удовлетворить мисс Манделл, не проливая ничьей крови.

– Что у тебя на уме?
– буркнул Бобби.

– Мисс Манделл будет выступать обвинителем по делу об убийстве Люта Петтиджона...

"Тревога!!!" - зазвенели в мозгу Бобби тревожные колокольчики. Упоминание о деле Петтиджона помогло ему вспомнить, где он видел этого Смайлоу. Ну конечно!.. После убийства по телевизору передавали пресс-конференцию, на которой старший детектив Смайлоу отвечал на вопросы корреспондентов. Значит, вот оно что!.. Оказывается, Смайлоу ведет и дело Петтиджона.