Крысы и иммигранты разбегутся кто куда.

Ну а пока трущобы такие, какими они были всегда: теплые и кипучие, как одеяло, кишащее вшами.

Брайди могла бы найти здесь дорогу с закрытыми глазами, ориентируясь только по запахам.

А попробуйте сделать это сейчас. Закройте глаза (хитросплетения узких извилистых улочек и переулков с ветхими разваливающимися домами все равно только приведут их в замешательство).

Принюхивайтесь – но глубоко не вдыхайте.

Идите на обильные испарения кожевенных мастерских и дым пивоварен – дух сладковатой прогорклой тухлятины, витающий в Севен-Дайалсе [9] . Затем – мимо нафталиновых шариков, что использует дешевый портной. Когда нос уловит гарь жженого шелка, который подпаливает сумасшедший шляпник, поверните налево. И вы почти сразу различите амбре немытых тел работающих денно и нощно проституток и праведного христианского пота поденщиц. С каждым вдохом вы поглощаете в разных пропорциях смесь всевозможных ароматов: лука и кипяченого молока, хризантем и пряных яблок, жареного мяса и мокрой соломы, а также – внезапно – вонь Темзы, принесенную ветром, который вдруг сменил направление и давай бесноваться в глухих улочках. И над всем этим царит тошнотворный густой смрад – дерьма.

Источником этого разящего запаха является главным образом многонациональное население той части города, где обитает Брайди Дивайн: русские, поляки, немцы, шотландцы и в особенности ирландцы. Каждый вносит свою лепту. От младенца миссис Нири, пачкающего пеленки, до отца Дукана, благочестиво восседающего на ночном горшке. Их испражнения, сбрасываемые в выгребные ямы, подвалы и дворы, вносят свои смердящие нотки в букет гибельного лондонского зловония.

Грязный воздух (как вам скажет любой ученый, который не зря носит свой монокль) – благодатная почва для современных свор мигрирующих инфекций, предводительницей коих является холера. С ее приходом улицы пустеют. Женщин и детей не увидишь у уличных насосов и на площадях; мужчины сидят дома, почесывая задницы. Когда холера наведывается в гости, улицы затихают. Никто никуда не спешит, не слышно болтовни и скабрезного хохота. Все только лихорадочно молятся, со страхом ожидая, что у них вот-вот начнет сводить живот.

К счастью, сегодня холеры нет, и потому улицы многолюдны.

Многолюдны, как многолюден сам Лондон – и что за шум здесь стоит! Дудят волынщики, кричат уличные торговцы и ремесленники; по дорогам катят омнибусы, цокают лошадиные копыта, гремят колеса экипажей, громыхают телеги и тачки. Весь Лондон снует, пихаясь и толкаясь во всех направлениях.

Брайди идет домой.

Вот уже несколько лет Брайди Дивайн проживает на Денмарк-стрит – в комнатах над лавкой, принадлежащей мистеру Фредерику Уилксу, который занимается изготовлением креплений для колокольчиков. Мистер Уилкс – очень старый человек, выглядит так, будто его однажды тщательно отлакировали и затем припрятали надолго до лучших времен. Лицо настолько же благодушное, насколько строг его костюм. Чопорный сюртук с черными блестящими пуговицами, на вид жесткий, будто окостенелый, застегнут до самого верха. Над ним расплывается круглое, как луна, лицо с большими мутными глазами. Убеленную сединами голову с двух сторон обрамляют огромные уши, словно пересаженные с головы более крупного человека. Брайди подозревает, что старик живет в своей лавке, на ночь укладываясь спать в чулане, где он хранит свой инструмент. Днем он сидит у окна, возится со своими колокольчиками, полирует их язычки. Зажатый в своем сюртуке, который заставляет его постоянно держать спину прямо, мистер Уилкс редко двигается, но если случается, это происходит с внезапной стремительностью: вскочил с табурета, метнулся к верстаку, и вот он уже снова на месте.

Брайди снимает у мистера Уилкса два верхних этажа (на которых размещаются скромная гостиная, кухня и судомойня, спальня и комнатка на чердаке для служанки). В ее распоряжении также двор, если ей хочется использовать его для каких-то целей. Наверное, она выбрала не самое приличное обиталище: более светского или менее крепкого здоровьем посетителя, возможно, испугает близость пресловутых трущоб и их пагубных порождений (таких, как преступность, аморальность, тлетворность). Но ее жилище – хорошее местечко, уютно расположившееся на приветливой улице между пекарней герра Вайса и мастерской мистера Драйдена, изготавливающего затворы для огнестрельного оружия. Брайди Дивайн, безусловно, лучшая из всех жильцов, которым мистер Уилкс когда-либо сдавал комнаты. Не один десяток лет он тестирует звучание колокольчиков и за это время постепенно оглох, его белесые глаза разъедает катаракта, и все же он способен слышать миссис Дивайн (о, этот чудный протяжный голос, в котором резонирует ирландский акцент!) и видеть ее (о, эти роскошные огненные локоны!).

Миссис Дивайн поселилась у мистера Уилкса уже будучи вдовой. Подробности кончины мистера Дивайна, ее положение в обществе до замужества и прочие любопытные частности для всех вокруг остаются загадкой. По мнению окружающих, образ жизни миссис Дивайн – расточительный или экономный (в зависимости от того, кто вам это говорит) – не согласуется с ее социальным положением. А все потому, что у нее есть буфет из «красного дерева», много книг (целая библиотека!) и служанка-великанша, которую она научила читать эти книги. Что не совсем соответствует истине: служанка Брайди читает исключительно бульварные романы (старые и новые, в основном истории про удивительную любовь, разбойников и казни через повешение).

Любопытство вызывает и род занятий вдовы со скромным доходом. У входной двери Брайди, которая почти стык встык находится рядом с дверью мистера Уилкса (так уютненько!), висит табличка, дающая кое-какое представление о том, чем занимаются на верхних этажах:

Миссис Дивайн

Расследование преступлений

Малые хирургические операции

(гл. обр., вскрытие нарывов, удаление бородавок и зубов)

Конфиденциальность гарантируется

Взгляните наверх. Жилище Брайди кажется глухим и неприступным: входная дверь всегда заперта, окна редко бывают открыты, лишь занавески иногда раздвигаются и ставни от случая к случаю складываются в гармошку. Соседей оно не располагает к тому, чтобы зайти на чашку чая. Кора Баттер, служанка Брайди, сплетничать не любит и не позволяет втянуть себя в разговор, даже когда подметает крыльцо.

Кора Баттер при своем росте в семь футов [10] выглядит устрашающе – другой такой служанки во всем Лондоне не сыскать. Местная ребятня не устает шпионить за ней. В хорошую погоду можно видеть, как она стирает во дворе, напевая своим несравненным баритоном церковные псалмы. Или как бреется на кухне, правя бритву и намыливая щетинистый подбородок. И стоит ей заметить, что дети наблюдают за ней, по округе на радость всем тотчас же разносится ее зычный бас, срывающий крыши и разгоняющий крыс и голубей.

Если вы придете к Брайди по делу, Кора смерит вас грозным взглядом и затем проведет в гостиную.

Кора приветствует хозяйку с верхней площадки лестницы. Брайди отдает ей свой плащ. Кора вешает его, предварительно с силой встряхнув и отжав ворот.

– В гостиной вас ждет посетитель, – докладывает служанка с недовольством во взгляде.

– По делу?

Кора кивает.

– На вид скользкий тип. Я бы ему не доверяла, а зашвырнула бы куда подальше.

Брайди улыбается служанке. Клиенты никогда не вызывают у Коры доверия. Она вообще никому не доверяет. А вот зашвырнуть посетителя куда подальше – в зависимости от его габаритов – могла бы с легкостью.