Между нами
вернуться

Сборник

Шрифт:

Адам

Бескровен Бог,бессилен человек.Ты дал мне нож, но не сказал:«Убей!»Там, за межой, не поднимая век,Метет дорогу ветер-суховей.В подол земли ложится сухостой,Ему во тьме придется почивать.Болит ребро,мужчина холостой,Твоя ли боль, прокрустова кровать?Ты разделен на вечери вино,Но пригубить, не значит пить до дна.Вот яблоко, как правило, оноНесет раздор…И ночь воплощенаВ полет птенца над вотчиной и надСудьбой моей, застенчивый Адам.Бескровен Бог, но зреет виноград,Скуп человек, но тянется к плодам!

Элиста

1
Подели меня на слоги,На глаголы подели.Стелет степь моя под ногиКамни, кочки, ковыли.На кустарнике вороньемДом-гнездо, а в нем поетПтица-ветер, благовониеТрав степных, как приворот.Элиста!Во славу буднейЗа твою любовь и прыть.Я не стану безрассудней,Не смогу перебродить.Очерствеет хлеб, и солнцеВразумит меня на сон.Черногривый конь смеется,Колокольный льется звон…Но откуда?.. Все единоНа чужбине и в раю.Спи, бескрайняя пустыня,Баю-баюшки-баю.
2
Степной народ из рода в родНесет свой крест, точнее, бремя.Скуласт, разборчив, но не горд,Он чувствует, как дышит времяВ затылок выбритый. ЕмуНа кровеносную системуПлевать, в рассветную сумуЖара не влезет, только демон,И тот не выдержит… ЕдваЯ породнилась, будем живыС тобой, Калмыкия, хвалаНедремлющим пустынным жилам!Возьми мой судорожный путь,Дождливый, обморочный, душный,Где нет возможности всплакнутьИ вырасти из равнодушных.Степной народ приветлив иИз рода в род несет утраты.В том виноваты ковыли,Серебряные виноваты.

«Ни свет в горсти, ни горлинка, ни горе…»

С. Васильеву

Ни свет в горсти, ни горлинка, ни гореНас не спасут, лишь Господи прости.Ни шапка та, что так горит на воре,Ни маков цвет – бушующее море —Не смогут нас посмертно заплестиВ степной пейзаж, сохранный до истерикВсех жен твоих красивых и живых.И будет жизнь, мгновенная потеря,Такая, что ни ангел, ни тетеряНе возродят окоченевший стих.Зима, зима, я столько раз любила,Что больше нет ни жизни, ни любви.Согрей меня, живительная силаХристовых крыл, пока не потопилаМеня судьба, все раны обнови.Нежнее смерти женщина, Сережа,Ты знаешь сам, и мне не нужно знать.Отрывок дня морозный и погожий,Целующий твои глаза и кожуПожизненно, так может только матьЛюбить дитя. Проснись, проснись, мы обаГотовы дать животворящий райСтихов и слез, но смерть твоя не пломба,Ей не заткнуть прозябший мир у гроба,Не обуздать картавый птичий грай…

Елена Хрипунова

«Созвучия – они приходят даром…»

Созвучия – они приходят даром,платить приходится за все другое.Душа течет по телу легким паром,текут по небу персеиды стройным роем.Хоть раз попробуй загадать желаньеи пожелай хоть мне на день рожденьячего-нибудь хорошего – случайно,и подари мне том стихотворенийчужих или одно твое, о лете,глотке озона, полотняном платье,о том, как хорошо на этом светеупасть друг другу в зыбкие объятья.Как хорошо, о боже, жить на светена этом, помышляя о расплате —на том, на берегу высоком Летысидеть босой и в полотняном платье.

Еще один сюжет

Какое странное время,какие зыбкие лица.На лица ложатся тении свет, все вокруг двоится,и воздух слоистый, стеклянный,нарезан крутыми ломтями,и льдины в реке полупьянойтолкают друг друга локтями.А лестницы здесь из камня,а сердце твое – из глины,а пряничный домик – с прянойкорицей и с ванилином.Вот Гензель об руку с Гретельстоят у его порога,но снова закроют дверина ключ и посмотрят строго.И врезан пейзаж навечнов гранитные эти ступени:куда-то мы шли, был вечервесенний и светлый, длинный.Всплывет ненароком былоеи в Лету со всплеском канет,но кто-то на нашей Троеуже собирает камни:пустые бутылки, пепел,полночные мостовые,и – это ты верно заметил —мы – здесь и еще живые.

«Давно уже не было пасмурных дней, как этот…»

Давно уже не было пасмурных дней, как этот.Дрожит и пригибается холодное небо,как лист железа или беззвучной жести.Из этого дня не вырваться, не убежать,не хочется быть ни врозь, ни вместе.Снега за окном, и птичьи кресты, и веткиспеленаты сном, прохожие редкив моем захолустье на самом краю оврага,где спит на дне до весны стеклянная грязная влага.Да, день, как ты, холодный и беспощадный,но, может быть, завтра все же наступит новый —другой, не знаю, какой, веселый и теплый,хотя у марта в подоле мало таких подарков.

«В поэзии – соперник, в прозе – раб…»

В поэзии – соперник, в прозе – раб.Хрестоматийные не выцветают строки:«В стихах он был силен, а в жизни слишком слаб»,и осуждают тихим голосом порокилюдей умерших и давно минувших днейдела, слова и искренние слезыбессилия, и строфы про коней,и в гроб сосновый кем-то брошенные розы.А я когда-то знала наизусть,да и сейчас, конечно, вспомнюпро пыльные холмы, про Русь и грусть,за шеломянем-рубежом другие х'oлмы,на них ночная мгла,и в сердце входит тихая иглаи вышивает, песни распевая…Ты знаешь – я пока еще живая!