— Вам бы с моей матушкой познакомиться, она у меня была большой любительницей сбора пожертвований. — Я загорелась, услышав любимую тему. — Всем сердцем помогала неимущим. Вы не представляете, как она красиво и тонко умела убеждать промышленников и купцов. И ей верили, хорошую репутацию в обществе не так просто заполучить. А княгине Ларской все доверяли и относились с поклонением. Тётушка, помните, как говорили о моей матушке? — Вдохновлённая воспоминаниями, я понеслась рассказывать о родимой.

— Если княгиня Ларская взялась за дело — будет толк. Она-то никого не забудет и всем поможет, — процитировала Софья Гавриловна. — Конечно, я помню. Редкая была женщина.

— Кажется, припоминаю, как-то раз судьба нас свела с вашей матушкой, — нерешительно заговорил гость. — Давно это было.

— Возможно.

— А с вами — нет.

— Голубчик, Прохор Петрович, что же вы удивляетесь, Ниночка — юная дева, живёт в белокаменной. Там её отчий дом. В Петербурге ранее не была. После гибели родителей я покровительствую ей. Племянница живёт у меня, сиротинушка моя.

— Сочувствую вам. — Федотов подошёл ко мне, осторожничая, предельно вежливо и ненавязчиво поцеловал руку. Я на ходу перехватила собственную мысль: «Этому человеку не чужды простые человеческие чувства. Он умеет сопереживать».

— Пойдёмте в столовую. Даша поставила самовар. Выпьем чаю. Я после дороги никак не могу согреться.

— Идём, милая, что же ты раньше ничего не сказала, мы заболтались, — отозвалась тётушка. — Прохор Петрович, идёмте, составим Ниночке компанию.

— С превеликим удовольствием.

Вот и жених подоспел…

В один из дней Василька отпустили, и мы поехали с ним по делам.

Вернулась одна, братец отбыл в полк. В прихожей раздеваясь, всё думала о нашей беседе с Васей, когда до слуха моего донеслось из гостиной:

— Я увидел глаза растерянной и беззащитной девочки, обиженной судьбой. Мне так захотелось обнять бедняжечку, прижать к груди и обогреть любовью. Её трепет, искренность в каждом взгляде, движении — сразили меня. Давненько я не встречал таких открытых и чистых людей. Эта девочка не похожа ни на кого. Вынужден сознаться — я влюблён.

— Прохор Петрович, — застыла от удивления тётушка, — голубчик, о чём вы? Она дитя ещё, а вы солидный человек, у которого за плечами большая жизнь. Вам тридцать шесть, если не ошибаюсь? Она вам в дочери годится. Вы шутите?

— Отнюдь. Вы что же, не изучили меня за столько лет нашей дружбы? Я настроен серьёзно.

— Вы ей в отцы годитесь, двадцать лет — немалая разница в возрасте… — недоумевала Софья Гавриловна, всячески скрывая своё возмущение.

— И что? Кто в таких случаях думает о возрасте? Я здоров, полон сил, энергии.

— Поражаюсь вам. Как вы себе это представляете? Она ведь дитя, к тому же неопытная. Вам нужна женщина…

Прохор Петрович не дал Софье Гавриловне договорить.

— Простите, позвольте с вами не согласиться, мой друг. — Он отошёл к окну и задумался. — В одном вы правы. Мы относимся к разным поколениям. И всё же, говорю как есть, сознаюсь в неподдельном страстном порыве, а не в низменном удовольствии: целуя Ниночке руку, я испытал прилив новых сил — впервые в жизни, вы понимаете?

— А как же ваши знакомые? У вас ведь были пассии? — намекнула княгиня.

— А у кого их нет на день, на два или месяц? Больше не выдерживал. И что вы сравниваете? Сейчас всё другое. Я влюблён, как страстный юнец. Как же это прекрасно — любить! Что стоит наша жизнь без любви?

— Ба, да вы, оказывается, романтик! С вашими словами не поспоришь. Мир стоит на любви. Не могу сопротивляться более, подчиняюсь, с вами трудно не согласиться. И всё же Нина так юна. Ей нужно время окрепнуть, повзрослеть. Поймите, еще свежие раны. Её преследует желание отомстить убийце родных, меня это пугает. Я очень за неё волнуюсь. Сгоряча, не приведи Господь, чего доброго, наделает глупостей, потом попробуй доказать, что она отстаивала честь и достоинство семьи. Нет, ей нынче не до замужества.

— Софья Гавриловна, не переживайте вы так. Подожду.

Я замерла в прихожей, боясь пошевельнуться. А в голове проскочили слова Барона из сна, я всё не могла совместить сон с событиями наяву.

«Кот называл моего будущего мужа Прохором Петровичем, я помню. Трудно в это поверить, значит, этот человек будет моим мужем?! Не может быть. — Оцепенение сковало всё тело. — Куда бежать?» — Я на цыпочках прошла в конец прихожей, повернула и по коридору добралась в кухню. Мне нужно было где-то перевести дух.