Чтобы сразу расставить точки над «i», сообщаю ему о своей беременности. Не могу сказать, что новость эта Севу приводит в восторг, но и отступаться от меня после этого он явно не собирается. Даже темпов «окучивания» не снижает. Ухаживает основательно и неторопливо.

Странные они все-таки — мужики… Словно с другой планеты. Никогда не пойму, что творится у них внутри черепных коробок. И не важно при этом покрыты ли их черепа младенческим пушком, убелены сединами или вовсе лысые.

Есть, конечно, более прямолинейные и простые. Но тут случай не тот. Всеволода Гарлицкого никому не придет в голову считать человеком простым. Как раз наоборот. Немало найдется тех, кто страстно мечтает о том, чтобы этот хитрый юридический лис был хоть чуточку проще… Льстит ли мне его внимание? Несомненно. И общество этого умного, прекрасно образованного человека мне приятно. Легла бы я с ним в постель? Случись наше с ним знакомство чуточку раньше, до того, как на моем горизонте объявился дачный «Саша с Уралмаша», я бы не раздумывала ни минуты. А теперь… Теперь изменилось слишком многое. Да и ребенок…

Ладно. Рожу, тогда и буду думать, как жить дальше. Может этот самый Саша, будь он проклят со своими комплексами, темным прошлым и не менее темным настоящим, на моем горизонте больше никогда и не появится… А влюбленность мою в него я уж как-нибудь переживу. Не маленькая.

Наконец звонит мой работодатель. Арина счастливо разрешилась от бремени. Девочка. Назвали Катей. Екатерина Евгеньевна Симонова. В очередной раз думаю о том, что мой бывший муж теперь ведь тоже счастливый отец. Возвращаясь с работы нянчится с маленькой дочерью… А тут я со своими судебными исками… Как это все скверно… Но отступать не буду. Долго колебалась, не спала ночами, но решение все таки приняла окончательно: сказавши «а» нужно иметь смелость сказать и «б». Тем более, что поступил он со мной действительно нехорошо и нечестно. И действительно не по-мужски.

Мой шеф сообщает мне, что, если все будет хорошо, в Москве они с Ариной и Катей будут недели через две. А вот Ивана он бы хотел отправить домой пораньше. Мне под крылышко. Возражений у меня, естественно, нет.

— За ним взялся присмотреть в самолете, а потом отвезти домой Александр Петрович, мой шеф. Он сейчас как раз в Лондоне. А вы уж их дома ждите, Надежда Николаевна.

Конечно, буду ждать. И приеду заранее. И вкусный обед приготовлю. Небось, Ванька-то по домашней еде соскучился…

Как раз достаю из духовки противень с пирожками, когда с улицы слышу гудок. Кто-то просит впустить его в ворота. Не иначе как Ваньку привезли! Торопливо вытирая руки полотенцем иду встречать. А вот и мой воспитанник — как ураган врывается в дом. Обнимаемся, смеемся. Похоже, соскучились оба.

— Как пахнет, теть Надь!

— Пирожками.

— Круто.

От слова уже не мутит, но все равно как-то не по себе становится. Ванька внимательно осматривает меня. Мой уже слегка округлившийся живот.

— Папа сказал, у тебя тоже скоро ребеночек родится, как у Арины.

— Да. Только у нее родилась девочка, а у меня будет мальчик.

— Тебе тоже фотографию специальную доктор делал?

— Точно. Все-то ты знаешь.

Лохмачу ему волосы и перевожу взгляд на входную дверь, которая начинает открываться. На мгновение замираю. А потом даже дыхание перевожу — оказывается какое-то время не дышала. Нет… показалось. А ведь сначала вдруг решила, что Александр Петрович… Ну, Александр ведь… Нет. Просто что-то общее есть. В фигуре — тоже стройный и высокий. И волосы темные… И очки на носу… Ну и принюхивается он, стоя на пороге, в точности так, как Саша в тот первый раз… И выражение лица при этом такое же — мечтательное до крайности.

— Чем это так восхитительно пахнет?

Отвечает Ванька, при этом в припрыжку носясь вокруг меня.

— Тетя Надя пирожки к нашему приезду испекла! Ура! Ура! Теть Надь, а что еще? Не только ведь пирожки?..

Смеюсь.

— Не только. Суп с фрикадельками, твой любимый. И картофельная запеканка с мясом и грибным соусом.

— Круто! — и Александр Петрович, и Ванька произносят это с одинаковым сосредоточенным выражением на лицах и смотрят на меня одинаково.

Вздыхаю. Придется пригласить…

— Останетесь на обед?

— Не смогу отказаться. Просто не смогу.

— Тогда мойте руки.

Во время обеда Ванька трещит безостановочно. Рассказывает про Лондон, про свою новорожденную сестру — какая она с виду страшная.

— Но Арина сказала, что это только сначала. Потом получше станет.

— Обязательно станет. Все детки поначалу на старичков сморщенных похожи. А потом отъедаются.

— Теть Надь, а мне вот интересно, а грудное молоко вкусное? Я пытался вспомнить, но нет, не помню.

— Не знаю, Вань. Я свои детские впечатление от него, конечно, тоже не помню, а когда у меня свои малыши появились, не пробовала.

— А почему?

— Как-то и в голову не приходило. Да и потом моя тройня все подчистую выпивала, мне на пробу просто ничего не оставалось.

— А как вы их кормили? Троих? — округляет глаза и недоверчиво смотрит на мою грудь. Даже краснею, смутившись. Но отвечать как-то надо.

— По очереди. Это было ужасно. Просыпались они одновременно и сразу начинали орать. Кормишь первого, а два других надрываются.