Агафья, не смея больше поднимать этот вопрос, поставила кипятить воду на чугунную плиту в русскую горячую печку, в перерывах спазмов живота Аделины, помогла ей переодеться в легкую сорочку, сняв все лишнее.

Наступила ночь, на улице полностью стемнело. Многие жители деревни в этом время уже ложатся спать, но только не в этом доме. Аделина, три часа промучившись болями в пояснице и периодическими спазмами живота, ходила по дому, пытаясь не думать о боли. Вдруг она остановилась посреди комнаты, и, приподняв подол сорочки, смотрела вниз меж ее ног. Аделина, босая стояла в луже воды.

–Вода ушла! Ох! Ребеночек совсем близко, Адолушка! Скоро выйдет. – волнующимся голосом проговорила помощница.

Но Аделина тут закричала.

–А-а-а…! Ох-х-х!

–Голубушка дышите, дышите, вдох-выдох, вдох-выдох, дышите глубоко. – Агафушка, подойдя, приобняла ее, показывая своим примером как нужно дышать. – Милая моя, дышите глубоко – ребеночку нужен воздух, иначе он задохнется.

–Уф-ф… Уф-ф… – пыталась дышать Аделина. – А-а-а! – закричала она, согнувшись в три погибели, соскользнув вниз касаясь лбом пола, стоя на четвереньках и вся дрожа от боли.

–Может, вы приляжете, хозяюшка. Ребеночку легче появиться, когда мать лежит. – сострадательно поглаживая ее спину, пытаясь облегчить ее муки промурлыкала помощница.

–Еще рано. – еле слышно ответила хозяйка все в том же положении стоя покачивая свое большое тело вперед-назад.

Страдая болями, готовая лезть на стены, Аделаида мучилась схватками 3 часа пока не начала чувствовать более сильные боли с ощущением сходить в отхожее место сопровождающиеся обильным кровотечением. Ее большой живот как будто бы опустился еще ниже. Агафья только и успевала подкладывать меж ее ног чистую простыню за простыней.

–Ах… Слишком много крови… Слишком… – себе под нос проговаривала Агафья впопыхах полоская кровавые простыни.

Аделина, даже если и слышала краем уха ворчание Агафьи, не обращала на них никакого внимания. С каждыми поступающими схватками, усиливающиеся чувством для потуг, она, не имея больше возможности дышать и терпеть, крича от разрывающих ее внутренности боли, тужилась. Все ее тело дрожало: светлые, распутанные, вспотевшие, длинные волосы запутались на спине и выглядели неряшливо и грязно; ватные ноги обессиленно держались из последних сил. Аделине хотелось расплакаться, чтобы облегчить свои муки, но даже выронить одну единственную слезу не было сил.

–Агафья… Помоги мне… лечь… Я больше не могу… – из последних сил произнеся слова, Аделина направилась к подготовленной кровати. Агафья мигом подбежав помогла ей осторожно лечь на спину.

Подложив под хозяйку чистые простыни в несколько слоев, Агафья ожидала момента, сидя напротив Аделины у подножия ее кровати.

Схватки стали частыми, кровь лилась усиленней. Аделина стала бледней, чем ранее. «Божечки. Спаси нас Господи от беды. Спаси нашу Аделаиду. Это плохо, очень плохо, ни к чему хорошему не сулит», молилась про себя помощница Агафья наблюдая как плохи дела хозяюшки: все ее родовые пути, опухшие и отекшие разрывались в стороны свежими кровоточащими ранами, когда внутри появилась голова малыша.

–Тужьтесь, как можно сильнее тужьтесь! – говорила Агафья, понимая, что ребенок слишком крупный, и чтобы его родить, необходимо роженице приложить больше усилий, чем большинству других женщин.

Аделина всем своим телом чувствуя, что ее покидают силы, ощущая, как между ее ног все горит пламенным огнем, словно горящим ножом вспарывают ее тело, поняла, что финиш 1-го этапа уже близок. «Я не умру. Я точно знаю. Все пройдет, как задумано. Я все сделаю как надо», говорила про себя Аделина.

–Милочка, голубушка. Головка уже почти вышла. Уже… Почти… Все. Еще раз, сильнее потужиться надо бы… – говорила Агафья руками поддерживая высвобождавшегося на свободу ребеночка.

Аделина ощущая новый прилив схваток, обхватив руками свои коленки и нагнувшись вперед, тужилась из последних сил, скрепя зубами и сдерживая своими истрескавшимися сухими губами крик. Ее пронзила невыносимая режущая, горячая, тупая, с резкой одновременно боль в том момент, когда розовый комок жизни выскользнул из нее в ожидающие руки Агафьи. Аделина тут же от бессилия откинулась на спинку кровати, как в тумане наблюдая, как Агафья нежно взяв ребенка, окутала его чистой белоснежной простыней и заботливо вытерла его от послеродовой белой слизи. «Кто…? Кто…?», хотела спросить Аделина, но даже этого она не могла произнести.

Агафья, помыв ребенка в теплой кипяченой воде и укутав, поднесла его к матери.

–У вас мальчик. Прекрасный мальчик, Аделина.

Аделина моментально проснулась, раскрыв глаза, не веря услышанному.

–Мальчик? Как мальчик?!

–Да, да. Мальчик. А какой хорошенький. Вы только посмотрите на него.

–Нет. – резко ответила Аделина, отвернув лицо от ребенка. – Положите его пока в колыбельную.

Агафья, не ожидавшая такой холодности к новорожденному своему ребенку, не возражая, послушно положила его в колыбельную корзину.