Вот только голос, пробудивший меня ото сна, на папин был не похож ни капли. Тихий, девичий, немного робкий.

— Кармаль, — робко позвал он меня.

Поразительно, но этот голос я узнала в то же мгновение, как услышала, хотя с нашего расставания прошло почти два года.

Дарлин. Не знаю, как, но моя кукла попала сюда.

Я распахнула глаза, предвкушая увидеть шоколадные кудряшки и голубые глазищи, и тут же растерянно захлопала ресницами. Перед кроватью стояла девочка, по виду лет двенадцати-тринадцати. Высокая, худенькая, с распахнутыми карими глазами, черными волосами, доходящими до груди.

Я растерянно смотрела на незнакомку, невесть как появившуюся в подвале. Повернула голову, чтобы убедиться — лестница по-прежнему висела наверху, вне моей досягаемости. Тогда как эта девочка попала сюда? Я перевела на нее взгляд и тихо ахнула. Кожа незнакомки стремительно теряла краску. Тускнела, даже не бледнела — серела, словно выцветая. Я не понимала, что происходит, только лишь смотрела испуганно на девочку, словно сошедшую с черно-белого снимка. Сглотнула.

— Я тебя пугаю? — наклонив голову набок, спросила она. Спросила голосом Дарлин — таким знакомым, хоть и почти позабытым.

— Ты разговаривала со мной вместо Дарлин, — внезапно осенило меня.

— Конечно. Куклы ведь не умеют говорить, — серьезно ответила она. — И я пыталась сказать тебе, что меня зовут иначе, но ты не хотела слушать. Ты очень упрямая.

Я не могла понять, сказано это было с раздражением или восторгом? Но не это сейчас меня волновало.

— Кто ты? Я хочу сказать… откуда ты и как попала сюда?

— Меня зовут Лили-Белла. — Она вдруг замялась, опустила глаза в пол, словно не решаясь продолжить.

— Ты ведь мертвая, верно? — спросила я и быстрым движением облизнула враз пересохшие губы.

Девочка с необычным именем подняла на меня взгляд. В нем я прочитала облегчение.

— Значит, ты меня не боишься?

Я неопределенно пожала плечами. Видала и пострашней. Перед глазами всплыли лица тех, кого я видела когда-то. Искалеченные, изувеченные… Выбравшись из-под одеяла, еще хранившего тепло моего тела, я подошла к Лили-Белле. Обошла ее кругом, оглядела со всех сторон.

— Ты невредимая, как будто живая, — хмуря брови, сказала я.

Она улыбнулась какой-то грустной улыбкой.

— Та Сторона запоминает людей такими, какими они были в момент смерти или за несколько мгновений до нее. По большей части, это просто иллюзия. Ну сама подумай, как будет передвигаться человек, которому во время смерти — в автокатастрофе например — отрезало ногу? Не будет же он скакать на одной ноге? Или человек, чье тело растерзано на части — такое редко, но все же бывает, — как будет выглядеть для всех остальных он? Не невидимкой же. Вот Та Сторона и дорисовывает его образ, делая его более-менее цельным. Некоторым из нас повезло выглядеть нормальными, некоторым — не очень.

Лили-Белла говорила жуткие, пугающие вещи — слишком жуткие для двенадцатилетней девочки, — но я старалась отгонять возникающие перед глазами картины и слушала, затаив дыхание.

— Та Сторона? — эхом отозвалась я.

Лили-Белла важно кивнула.

— Ты — ее часть. Ты обладаешь редким даром. Но ты гасишь его, пытаешься от него отстраниться, не понимая, что он — важная часть тебя. Нельзя отказываться от того, что даровано тебе природой.

— Природой? Разве магия — не дар Сатаны?

Лили-Белла пренебрежительно фыркнула. В глазах ее появилась злость и стало очевидно, что она куда старше, чем кажется на первый взгляд.

— Сатана — выдумка людей. Жалких, немощных и трусливых. Религиозных фанатиков, которые с пеной у рта утверждают, что призраков не бывает. А я вот она есть. Ты ведь не считаешь, что я — лишь иллюзия, уловка Сатаны?

Я молчала, не зная, что и сказать. Мне с малых лет внушали, что магия — это нечто порочное, грязное. Проклятие. Одержимость. Крючок, с помощью которого Сатана управляет разумом и поступками других. Я вновь оглядела Лили-Беллу. Она казалась такой настоящей, но уж точно не принадлежала нашему — или, точнее, моему — реальному, миру.

— Я не буду наседать, — мягко сказала моя странная знакомая. — Когда ты перестанешь подавлять свой дар, когда он станет частью твоего существования, ты все увидишь сама.

Она не уточняла, что именно, а я и не спрашивала.

— Я следила за тобой — все это время. Не всегда, конечно, но я появлялась рядом с тобой. Даже тогда, когда ты от меня отказалась. — В голосе Лили-Беллы явственно прозвучала обида. — Но я не пойму, как ты очутилась здесь. И почему пустует твоя уютная спаленка наверху? Нам так хорошо в ней игралось!