Но дядя вовсе не догадывался обо всем этом. Родственники Риардин и Эмис всегда не очень-то ладили, а в последнее время не общались совсем. Никто из них не посещал дом брата вот уже лет десять. Причины раздора я не знала, а отец всегда лишь отмалчивался, когда я заводила об этом разговор.

Так что же обо мне мог знать Эмис Ноа? Оглушенная и раздавленная, я приехала в его дом тенью тени, которой была когда-то. Покорная, безразличная, пустая - вот то, что во мне видели. Я выглядела мягкой глиной, из которой можно лепить все, что угодно. И они лепили, а я позволяла это делать. Создатель, что я с собой сделала?

– Расскажите мне о... моем будущем муже, - попросила я, тщательно следя за голосом и выражением лица. У дурочек не бывает острого блеска глаз и слишком едкого сарказма в голосе.

– Он тебе понравится, ручаюсь, - Мерана встала, повела плечами, поплотнее закуталась в мягкий ворс темной меховой накидки и подошла ко мне ближе, - Ему чуть за двадцать, как и тебе, он красив. И богат. Думаю, этого достаточно?

– Ланардия, это далеко? Я должна буду уехать туда?
– растерянно спросила я, тем временем лихорадочно ища выход из положения.

– Твой дом будет там, где будет твой муж, Оливия, - снисходительно просветила меня Мерана.

– Да, да, конечно, - озабоченно кивала я, - А что будет с Лакитом?

– С Лакитом?
– дядя подался вперед, остро поблескивая глазами, и я едва сумела скрыть удивление тому, что в них увидела: алчность, затопившую зрачки, - Лакит разрушен, племянница, тебе пора с этим смириться. Лакита больше нет. Но мы его вернем и отстроим заново. И пока твой муж будет на юге собирать силы против Ла-Ренейды, я от твоего имени буду искать союзников среди моих соседей, среди противников короля Эльяса. Я обращусь к королю Катуару и заставлю его считаться с тобой. Но мне нужны полномочия. Тебе нужно только подписать...

Так вот что ему нужно, с нарастающим отвращением подумала я, дальше даже и не слушая. Получить право управления Лакитом от моего имени, стать лордом-протектором. Мой новый муж вряд ли опротестует это решение, ибо не способен постоять даже за самого себя, куда уж ему думать о чужих войнах? Скорее всего протекторство входит в стоимость сделки по моей продаже в Ланардию. Это очень по-маэдрински, но законы Лакита такого не приемлют. Такого понятия как протекторство в Лаките не существует - им управляют Надорры и совет знати и никакие внешние угрозы не заставят его отказаться от древних традиций даже под страхом уничтожения.

На что же дядя надеется, пытаясь заграбастать разоряемый захватчиками Лакит? На то, что власть Эльяса Ренейдского скоро кончится и тогда он с полным правом поселится в замке рода Каскоров? Или на то, что древний Лакит с его Надоррами и законами как таковой просто перестанет существовать, став заурядной провинцией Маэдрина, который и поможет избавится от ренейдов в обмен на покорность? Если я подпишу бумаги, то собственноручно распишусь в согласии уничтожить законы моей отчизны. Лакита, который я знаю, больше не будет существовать - его раздерут на части Ла-Ренейда и Маэдрин.

А что они задумали сделать со мной самой? Я, единственная наследница Надорра Лакита, подпишу бумаги, дам право распоряжаться своими владениями родственнику (причем законным путем с точки зрения Маэдрина, при свидетелях - теперь мне стало понятно, зачем Эмис пригласил в гости соседей, ибо обычно этот скряга гостеприимством не отличался), или от моего имени это сделает доверенный человек моего будущего мужа, а потом я исчезну где-нибудь у границ Ланардии в качестве незначительной фигуры в игре против лорда Мейнарда. Логичный шаг избавиться от меня после того, как дядя добьется протекторства.

Еще час назад я готова была смириться с любым решением дяди, думая, что его намерения пойдут на пользу Лакиту. И мне, если уж быть откровенной. Я доверяла ему, насколько способен доверять человек в моем положении. И за его интересами я усматривала заботу обо мне и Лаките. Искреннюю заботу.

Но что я видела сейчас? Дядя настороженно смотрел на меня, ожидая ответа, но его алчность была очевидна, как бы он ни старался укрыться за благожелательностью. Рука, медленно протягивающая мне чуть скрученную в трубочку бумагу, чуть подрагивала от нетерпения. Он нервно облизнул губы, в глазах появилось что-то жесткое.

Почему я была так слепа? Отчего так поглупела? После той вольности, которую я вела рядом с моим отцом, разве могла я допустить замужество, которое полностью лишит меня свободы и возможности вернуться в Лакит? Но что еще хуже: могла ли я допустить полное уничтожение Лакита, словно ему мало ренейдов?

Я нервно сглотнула, и дядя тут же всполошился.

– Что-то не так?
– забеспокоился он.

– Я так боялась этого вашего лорда Кетраза, что выпила вина больше, чем могла, - глупо улыбнулась я, рассеянно потирая виски и покачиваясь, - Кажется, мне дурно.