Как только он зашел, наша камера стала казаться чрезвычайно маленькой, аура Владыки излучала настолько сильную жизненную энергию, что Креландцы чувствовали себя не слишком уютно, если он приближался к ним чересчур близко.

Солдаты аккуратно посадили обессилевшего Рема в кресло подле Зака. Рем хмурясь, с состраданием посмотрел на умирающего друга.

— Что случилось? — глухим голосом спросил Владыка, — что с ним? — Рем вопросительно посмотрел на нас, от неловкого движения рубашка на его груди разошлась.

У меня дыхание перехватило — впрочем, у всех моих друзей тоже. На груди Рема была огромная рана, глубокая, с рваными краями, и кровь из нее текла Владыке на грудь. Мои глаза остекленели от шока.

— Господин, — прозвучал голос Ката, — позволь попытаться помочь, — он дрожащей рукой указал на рану;

— Не стоит отвлекаться Кат, — устало покачал головой Рем, — твой имперский коллега уже оказал мне посильную помощь, а это, — он кивном указал на рану на груди Зака, — ты уже тоже убедился, магией не лечится. — Он тяжело вздохнул, — поторопимся, Томеррен сказал, что Зак умирает?

Кат объяснил ему ситуацию, Рем надолго задержал тяжелый взгляд на Томеррене, тот с легкой ухмылкой как бы недоуменно пожал плечами, мол, да, вот такой я, набедокурил, нашалил…

Рем с трудом склонился к лицу Зака, посмотрел на него, тяжело вздохнул:

— Помогите мне спуститься к нему и держите меня, чтобы не упал, — распорядился он, никто не осмелился возразить, два солдата помогли спуститься ему на колени около Зака. Рем положил ему руку на лоб и закрыл глаза. Имперский маг с интересом выворачивал шею из-за спин солдат, поддерживающих Владыку, желая все увидеть.

— Зак… Зак… — услышали мы тихий металлический голос Владыки, он звал, он приказывал, ему не возможно было не повиноваться, — Зак, иди ко мне…

Прошло несколько минут. Воздух в нашей темнице словно накалился и зазвенел. Все видели, что Владыка напрягает свою волю, на скулах у него выступили черные вьющиеся узоры молний, лицо осунулось, скулы выступили:

— Зак ко мне..! — жестко прозвучал приказ, — я взрогнул, вспоминая как меня, почти умершего призвал Владыка, я не мог отказать своему Господину, я вернулся. Зак не пошевелился, но стал дышать спокойнее и глубже;

— Зак вернись, — повторил Рем.

Губы умирающего шевельнулись, — да мой Господин, — Мериданон потрясенно вскрикнул, — Невероятно!

Прошло еще несколько мнгновений, и Зак шевельнулся, открыл глаза и увидел Владыку. Он сказал едва слышно:

— Ты звал меня Владыка и я пришел, — Томеррен проскрипел сквозь зубы, — уже не Владыка, — на него никто не обратил внимания.

— Зак, я, твой Господин, приказываю, — сказал Рем, его голос звучал властно и сильно, глаза пылали темно-красным, — не смей умирать, живи!

— Я ее потерял Повелитель, — прошептал Зак, едва шевеля потрескавшимися губами, — я уже умер, позволь мне уйти, смилуйся, — по его щеке потекла одинокая слеза. Он посмотрел на Рема черными, несчастными глазами, два темных отверстия, в них, как в глубоком бездонном озере плескалось немыслимое страдание. Сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, — в человеческих глазах.

— Нет друг мой, грустно сказал Рем, — я скорблю вместе с тобой, но ты мне еще нужен, я не позволяю тебе уйти, не сейчас. Это Приказ! Живи Зак! Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы. Борись!

— Подчиняюсь, — прошелестел наш друг;

— Зак, друг мой, — сказал Рем, — у меня к тебе поручение, — он вздохнул, закрыл глаза, подумал чуть-чуть, как-будто собираясь с духом, — освободи своего Владыку, когда увидишь меня снова, потом, когда вернусь в Ардор, — Томеррен усмехнулся, Рем посмотрел в глаза Зака, — не промахнись…

— А сейчас спи, набирайся сил, и прощай, — Владыка склонился и, пачкая Зака кровью, поцеловал в лоб. — Напоите и накормите его, — приказал он солдатам, — никто не вздумал оспорить его право давать приказы.

Зак с трудом проглотил пищу и закрыл глаза — он заснул.

У нас вечный полумрак в темнице, сыро и прохладно, но видно, что Рем вспотел, он обессиленно пошатнулся и если бы не солдаты, завалился бы на бок, он с трудом поднимается с колен, вытирает пот со лба рукавом, я вижу, что на рукаве оказывается кровь.

Качающегося Рема подхватили под руки и увели из нашей камеры. На прощание он успел оглянуться, посмотреть на нас и произнести:

— Прощайте друзья.