— Брат, ты ранен? — спрашиваю;

Томеррен только кивнул. Обветренные, потрепавшиеся губы трудно было разжимать.

— Нет, нет. Все в порядке. — я облегченно вздыхаю.

Мы идем. Я помогаю Лиэму, он почти висит на мне, Сай, Зак и Томеррен поочереди несут Николаса. Мы идем, шатаясь, спотыкаясь на каждом шагу.

О, эти долгие часы! Я слышу хрип Николаса. Сколько же времени нужно человеку, чтобы умереть? Я, который может разрушать и уничтожать целые материки, не могу спасти одного любимого человека! Да будь проклят этот дар! Я ведь знаю: его уже не спасти. Мой лучший друг! Сначала я еще пытаюсь убедить себя, что он выживет, но в середине этого сумасшедшего пути этот самообман рухнул, разлетелся во прах, сметенный его предсмертными стонами.

Мы его не донесем…

Тучи, преследующие нас весь этот безумный день, наконец настигли нас и низвергнулись потопом над нашими склоненными головами. Идем… Монотонно раскачиваемся, монотонно сипит-стонет Николас, он умирает, идем, монотонно идет дождь. Идем… Вода льется на наши головы и на головы убитых Лукаса, Адриана, Крастона и наших товарищей, она льется в наши сердца. Она стекает с наших лиц — это дождь, это не слезы, это соленый дождь, мужчины ведь не плачут…Идем…

Была уже совсем ночь когда мы дошли-доковыляли до ардорской армии. На небе были звезды и светился изредка застилаемый дымом молодой месяц. Мы все-таки дошли до наших. Грязные, мокрые, поверженные. Последние часы хрипящему Томеррену пришлось нести Лиэма, я уже не мог сделать ни шага. Зак нес неподвижное, мертвое тело Николаса, Сай полунес меня, всем телом опиравшегося на него, нес великого наследника — Владыку.

Николас

Николас! — звал меня голос. — Николас! Николас! — голос Владыки, — Николас, сожри тебя Создатели! — это уже кричит Зак.

О, меня зовет Рем — Владыка. Надо подчиниться. Я хотел откликнуться, хотел сказать, что жив, все слышу. повинуюсь «Я, кажется, ослеп и полностью парализован, но в остальном все, все хорошо! — хотел крикнуть я этому властному голосу. — Я сейчас встану, не зовите так отчаянно, мне тяжело! — думал я. — Оставьте меня в покое!» — молил я молча.

Мне казалось тогда, что мысль моя четка. Сейчас я понимаю, я десять раз умирал, и десять раз меня возвращали к жизни, пока я сам — сперва неуверенно, потом все настойчивее — не стал цепляться за нее.

— Николас! — взывал ко мне голос. — Николас! Вставай, Приказываю!

Голос не оставлял меня. Голос, требующий повиновения, он держал меня. В темном внешнем мире ничего не было, кроме этого голоса, он и был всем этим миром. Тесный, кричащий, беспокойный мир. И я наконец откликнулся на его призыв. Я открыл глаза.

Около кровати сидели Рем и ребята. Они напряженно всматривались в меня.

— Он приходит в себя! — сказал Томеррен шепотом.

Я снова закрыл глаза. Я измучился, поднимая броневые плиты век. Мне надо было отдохнуть от затраченного усилия. Я снова стал погружаться в блаженную темноту — отдых, отдых… Но во мне надрывался все тот же голос Владыки: «Николас! Николас!». Я застонал.

— Перестань! — прошептал я, снова раскрывая глаза.

Зак молча плакал, Сай тоже утирал слезы. Только глаза Рема гневно горели, я сразу почувствовал свою вину, что все еще лежу тут. Внешний мир внезапно расширился и замолк.

— Друзья, Господин! — сказал я и попытался подняться.

— Лежи! — сказала Зак. — Тебе нельзя двигаться, Николас. И, сукин ты сын, мы очень рады, что ты вернулся. Рем жег меня взглядом. Улыбнулся мне. Мой друг- мой Господин.

Я облегченно откинулся на подушку. Я жив, я вернулся.

Рем

Зима, третий год войны. Мы теперь двигаемся с ардорской армией. Вся армия охраняет меня. Я думаю, не будь меня здесь, мы бы скорее выиграли б эту войну. Слишком много энергии и времени уходит на то, чтобы убедиться, что моя драгоценная персона будет в безопасности. Генералы, мои друзья, простые солдаты совершают бесконечное количество мнипуляций, передвижений по охране моей персоны.

Я никогда не остаюсь один, всегда вокруг меня по крайней мере пятьдесят охранников, готовых заслонить, оттолкнуть, поймать снаряд врага своим телом. Я спокоен. Моя священность — это моя ноша, я должен нести ее достойно. Моя магия и мое желание сражаться очень портит жизнь нашему военному руководству и моим друзьям. В этой борьбе меня поддерживает только Томеррен. Теперь, окруженный едва ли не большей армией охранников, чем сама ардорская армия, сопровождаемый толпой магов целителей, готовых подхватить мое хрупкое тельце, тут же залечить любую царапинку, не дать пролиться драгоценной крови, если мне позволяют ударить по врагу, то взойти на место удара, мне разрешается только после тщательной проверки местности, после мрачного одобрения сурового Зака, повторного одобрения серьезного Сая. Меня едва ли не на руках вносят к месту боя, челюсти моих охранников сведены в нервной судороге, у них бледные угрюмые физиономии, пальцы рук сжаты на мечах. Ужас.