Иду дальше. Мой путь идет мимо малой столовой, надо быстренько пройти, сталкиваюсь с маркизой Анной Шамер, ну конечно, где императрица, там и ее ближайшая фрейлина.

Утренний туалет маркизы очевидно стоил ей большого труда. Цель ее туалета была теперь совсем обратная той, которую она преследовала двадцать лет тому назад. Тогда ей хотелось украсить себя чем-нибудь, и чем больше, тем лучше. Теперь, напротив, она обязательно была так несоответственно годам и фигуре разукрашена, что заботилась лишь о том, чтобы противоположность этих украшений с ее наружностью была не слишком ужасна. Мы «очень» обрадовались, встретив друг друга. Последовали необходимые обстоятельству охи и ахи, улыбки и поклоны.

— Ах, как вы сегодня свежи и прекрасны, — проворковала маркиза, с умилением глядя на мое призрачно-зеленое лицо — “ах как она опустилась, не накрашена, одета в это ужасное черное платье» — читаю я у нее на лице. Я люблю, когда она с высоты своего величия смотрит на меня: или прекращает свой умный разговор, когда я приближаюсь, потому что я глупа, или снисходит. Я знала, что она меня терпеть не может, и всегда это означало, что она не будет задерживать меня слишком долго со своими немыслимо глупыми сплетнями и рассуждениями.

— Ах, благодарю вас, — счастливо улыбаюсь, прячу за спиной дрожащие руки. — Какой нынче прекрасный день, — прибавила я, по последней моде особенно налегая на слове «прекрасный». Ах, милая маркиза, мне надо сказать вам мой самый тайный, сокровенный секрет! — Маркизу аж передернуло от удовольствия, она задышала тяжелее, — герцог Томеррен вчера признался мне в любви, — у Анны Шамер глаза выпучились от удивления, — скоро мы тайно обвенчаемся и бежим в Ардор! — Вот это новость! Берегись Томеррен, через пятнадцать минут весь дворец будет гудеть, обсуждая этот секрет, скоро и император узнает о планах доблестного наместника, — я так счастлива, так волнуюсь! Я любима таким доблестным человеком! Героем! А я вот в библиотеку иду, поплакать от счастья! — я указала на самое дальнее и непопулярное помещение в имперском дворце. Искать меня там могут до ночи, исследуя каждый коридор, петляющий между сотнями полок с книгами.

Маркиза Анна посмотрела на меня восторженно, и слезы восхищения пред величием моей души и ума выступили на ее глаза. Она подпрыгивала от нетерпения, ей надо бежать, у нее в руках та-а-акая сплетня. Ее ответный поклон вышел чуть неуклюжим и спешным. Мы, довольные друг другом, разбежались.

Иду дальше. Не бежать, не бежать… Зашла в будуар императрицы. Никого нет. На ее столике шкатулка с драгоценностями. Мне это пригодится — вешаю на себя как можно больше ожерелий, все пальцы теперь унизаны кольцами, что-то блестящее и тяжелое вставляю в уши — все равно я бедно смотрюсь по сравнению с маркизой Шамер, остаток ссыпаю в лиф платья, вздрагиваю от прикосновения холодных камней.

Иду дальше, в обход, здесь я бываю редко. Переход от сравнительно хорошо освещенного коридора к густому сумраку сильно осложнял дело, так как я не могла толком рассчитать расстояние от одной ступеньки до другой, несколько раз оступалась и хваталась за стену, разорвала перчатки, опять сбивая костяшки суставов на пальцах и обдирая кожу на ладонях. Не заметила ступеньку, запуталась в подоле платья, больно упала на колени. Я понеслась вниз, не думая уже ни о содранных локтях, ни о сбитых пальцах. Мне кажется, что на меня из темноты смотрят сотни глаз.

Передо мной стоит стражник! Прислонился к стене, не шевелится. Я невольно вскрикнула, в панике оглядываюсь, что же делать, мне надо в тот коридор. Караульный стоит, не шевелится, я присмотрелась — спит! Мужчина дернулся во сне и невнятно выбранился, потом устроился поудобнее, опершись о каменную стену, которая служила ему подголовником. Я тихонько прошла мимо.

Вот она ниша, открываю дверь в лабиринт. Я сделала это! Я ухожу! Навсегда! Я покидаю дворец императора Дарко.

Чем ближе к Рему, тем сильнее меня охватывает паника. А вдруг его уже нашли, утащили в пыточную. А вдруг он уже умер! Прислушалась к себя, его сердце бьется ровно, ноги болят, сломаные ребра ноют — жив. Бегу, считаю повороты. Прошла целая вечность, пока я добралась до любимого, плутая по переходам старого дворцового лабиринта — все-таки не часто я ходила посмотреть на свою собственную комнату, осторожно шагаю в полумраке — я не имею права получить травму сейчас. Я дошла! Он лежал там же, где я его оставила.

— Рем, ты здесь, ты дождался! — прошептала я;

— Да вот уже решил было уходить, — печально усмехнувшись, сказал он, потом встревоженно: — Мира, я не смогу, оставь меня, беги…

Я осторожно обняла Рема и поцеловала его.

— Теперь не уйдешь, ты мой, я тебя больше не отпущу, — сказала я. — Никогда. Ты мой, а я твоя.

Я как-то притихла и чувствовала, что все существо мое словно померкло от любви.

Надо двигаться. Я растелила на каменном полу плащ из плотного материала, подхватила Рема и с трудом уложила его на плащ. Я схватила плащ за концы и поволокла по темному коридору. К счастью не было необходимости быть тихой — дворец сотрясала громкая торжественная музыка, началось празднование.