Сердце у меня обрывается. Я все-таки до конца так и не верила в то, что мой отец…

Подходит заинтересованная Мария-Тереза и проделывает ту же процедуру, что и Приходченко только что. Кивает. Сведения, которые может сообщить она, еще конкретнее. Милый птенчик называет регион, откуда вероятнее всего поставляется наркотик, качество, а как следствие уровень лаборатории, где продукт произведен и примерную цену в евро. «Отец как раз такой на рынок поставляет». Семейный бизнес, черт побери!

— Чем это грозит моему папе?

Приходченко пожимает плечами.

— Как минимум наркотической зависимостью, с которой в его возрасте соскочить ох как трудно.

— А с точки зрения закона?..

— С точки зрения закона посмотреть надо. Ты не бзди раньше времени, Маш, — Федька кладет мне на плечо свою здоровенную лапищу. — Тут понимаешь, какая история нарисовывается…

Советуется взглядом с Приходченко. Тот кивает задумчиво.

— Интерпол уже с год как ведет расследование. Такие дела, связанные с крупными поставщиками и распространителями наркотиков, быстро-то не делаются. Подключили к нему всех, кого могли, по всем странам, городам и весям. У нас тоже спец-группа создана. Крепкие ребята, профессионалы. Но все равно словно решетом воду гребли. Вся она в дырочки утекала, ничего выловить не удавалось. Наркотик есть, распространение тоже прослеживается. Мелких дилеров ловили, на крупную рыбу выйти не могли никак. И пути распространения — по-прежнему загадка. И тут вдруг появляется на горизонте Мария-Тереза и эти ее головорезы, которых мы с тобой и с Серегой у него в доме скрутили. Как только становится понятно, что уроды эти как раз напрямую связаны с наркомафией, естественно, ребятишки те — следаки из спец-группы — их прессовать начинают. Но и тут бы мало чего достигли. Если бы не господин полковник и не его методы работы со свидетелями.

Шеф Кондратьева буреет, физиономия идет пятнами. Сначала не понимаю из-за чего, а потом до меня доходит. Под «свидетелями» Федька не тех головорезов имеет в виду, а милую девушку Марию-Терезу. Тут спорить трудно. Над ней Приходченко, и правда, потрудился с особым тщанием. Или скорее она над ним?

Именно Мария-Тереза многое проясняет для следствия. Теперь становится понятно, почему ее отец так настойчиво желал вернуть девушку в отчий дом — она просто кладезь информации. Для меня полнейшей неожиданностью оказывается тот факт, что за время моего отсутствия были совершены еще две попытки выкрасть нашу юную итальянку. Но всякий раз они напарывались на профессиональное противодействие Приходченко и его орлов, которые после того, как девушка стала свидетелем в таком серьезном деле, начали охранять Марию-Терезу уже вполне официально.

Забавная штука жизнь! Ведь простая случайность! Ну кто мог предположить, что беглянка в аэропорту наткнется на тот журнал с фамилией Ванцетти, решит прикинуться Серегиной сестрой и в итоге попадет в надежные руки командира СОБРа полковника Андрея Приходченко? Если бы не это, девица давно оказалась бы в Италии и совершенно непонятно, что бы сделал с бунтаркой «заботливый» отец. А так — вот она, вьюном обвивается вокруг могучего полковничьего торса, то целует его в шею, то трогает пальцами короткие колючие волосы на его затылке и улыбается при этом так мечтательно, что Приходченко начинает ерзать и нервно сглатывать. Но для следствия полный порядок на личном фронте у полковника, конечно, вторичен. Главное то, что Мария-Тереза сообщает массу интереснейших вещей.

От Марии следствие, например, узнает, что переправляют партии товара не с помощью специальных курьеров. Наркотик пересекает границы государств вместе с труппами разного рода артистов. Балаганы, шапито, цыганские таборы. Барахла у них всегда более чем достаточно. Досматривают их не так и внимательно — на всех пограничных пунктах, которые такие труппы пересекают, их уже давно знают, а потому смотрят на все сквозь пальцы.

— А их сотни, если не тысячи. Все трясти? Ну вариант, конечно, но так до морковкиного заговенья можно провозиться, и в итоге ничего не узнать. Во-первых, естественно не все «в деле». Во-вторых, те, что подрабатывают таким вот грязным путем, не каждый раз наркотики везут. Избавляются от груза быстро. Вскоре после того, как границу нужной страны пересекут — большая партия, провезенная, например, тем же цирком, тут же растекается ручейками оптовым дилерам покрупнее, а уже от тех — к мелкоте. Так что, Маш, тот факт, что у твоего отца оказался кокаин, вполне возможно указывает нам на то, что именно его цирк ввозит наркотики на территорию России и потом распространяет партии по разным городам.

— Этого не может быть! Я с этими людьми всю жизнь… Я знаю их, они не могли…

Замолкаю. Вдруг вспоминаю, что так и не посмотрела на видеозапись. Ту самую, где я танцую канкан на столе, а у меня за спиной в складках кулис беседуют какие-то два типа. Вытаскиваю флэш. Идем в соседнюю комнату к компьютеру. Запускаю. Ага!

— Вот они!

— Кто? — масляным голосом спрашивает Кондратьев, и я только сейчас осознаю, что мужики ни на какие кулисы за моей спиной смотреть и не думали. Куда интереснее для обоих было зрелище, которое разворачивалось на переднем плане. То есть я со своим канканом.

— Тфу ты!

Сажусь к компу, немного колдую над видео, увеличиваю, обрезаю ненужное и теперь уже ничто не отвлекает Федьку и его командира от основного. Смотрим еще раз. И вдруг сердце мое подпрыгивает и замирает.

— Так это же… Это же Егор!

Федька дергает плечом немного раздраженно. Приходченко оттесняет меня и еще больше увеличивает изображение… Нет, лицо второго типа, который к Егору, собственно, и подошел, разглядеть не представляется возможным. Только затылок и ухо.

— Маш, блин, ну думай! Может это быть кто-то из труппы?

— Федь, да ведь с тех пор, как я всех там знала, столько времени прошло. Слишком многое поменялось, люди другие пришли. Я этого типа не узнаю. Думать надо. А еще лучше вернуться, и на месте смотреть. Но… Это точно в моем цирке наркотиками кто-то занимается?.. И Егор… Что он там делал? Я, дура, было подумала, что ко мне он приехал… А теперь на тебя, Федь, смотрю и начинаю сомневаться.

Федька отворачивается и с повышенным вниманием принимается изучать рисунок на обоях. Приходченко откашливается. Одна Мария-Тереза невозмутима. Просто потому, что мало что в нашем разговоре понимает. В конце концов растрясаю их и на это признание. Да, Егор появился в моем родном цирке не ради моих прекрасных глаз.