Цинмар горел на западе, его сковывало ледниками с севера, а с юга ровным строем шагало войско нечисти. Ринельгер знал: когда-то они были солдатами, священниками, купцами и ремесленниками, но теперь… служба чему-то грандиозно великому и ужасному. «Ver dis rauh», шептал нежный голос у него в голове.

Видение прекратилось так же резко, как и наступило. Ринельгер поднял голову, к нему приближалась женщина. Он обомлел, сумев разглядеть лицо — Кассия. Дорогая, милая сердцу Кассия.

— Что же ты наделал, Рин? — чародейка наклонилась. — Разве так ты хотел умереть? Вечно придумываешь какую-нибудь священную миссию, полную героизма и ненужного благородства… ради чего, а?

— Я… не смог этого сделать, — прошептал Ринельгер так, будто оправдывался.

— Опять пытаешься быть лучше всех остальных, — сказала Кассия, — меняешь устоявшиеся принципы, свергаешь в своей голове авторитеты, пытаешься разгадать тайны мироздания, чтобы быть выше остальных. Разве стоит ради этого рисковать всем здесь, в проклятой дыре?

— Залас и Лерон, — Ринельгер, скрипя зубами, взглянул на чародейку. — Как же это на тебя похоже, бесчувственная ты сука… Ты ушла и бросила меня, а теперь являешься и говоришь, что я тщеславный идиот?

— Ну а как тебя ещё называть, Рин? — Кассия развела руками. — Впрочем, ты можешь остаться здесь, со мной…

— Правда? — Ринельгер завороженно смотрел на неё, на её роскошные волосы, к которым так хотелось дотронуться.

— Правда-правда, только скажи…

— Как же я давно мечтал об этом, — прошепталл Ринельгер и, собравшись с силами, пустил в лицо наваждению заклятие из арсенала Орина.

Чары прошли сквозь Кассию, её облик растворился тёмной дымкой. Чародей нащупал серп, полыхнуло пламя, заливая ближайшие дома. Ринельгер вскочил и побежал, что есть мочи.

— Стой, не уходи! — он узнал голос Неллы.

— Отсюда нет выхода! — голос Зериона.

На первом ярусе ярко горело пламя дракона, пожирая тьму, насланную на город Лицедеем. Ринельгер почувствовал себя свободнее и быстро пересёк последние дома перед площадью городских ворот. Там возникла чуть кренившаяся ладья, готовая, судя по закреплённым верёвкам на мачте, к отплытию. В ней сидел Ардира и занимался привычным во время привалов делом — чисткой поверхности щита. Командир так увлёкся работой, что не замечал ничего, что творилось вокруг. Он был таким, каким Ринельгер встретил его впервые — борода заплетена в косу, волосы связаны в хвост на затылке. Лишь красное пятно на его животе портило всю иллюзию.

Ринельгер сжал зубы до скрипа, перехватил серп и послал несколько огненных шаров. Они с рёвом разрушили ладью, откинув в сторону Ардиру. Командир собирался подняться, но над ним возник Ринельгер. С криком чародей занёс серп и пробил острым лезвием голову норзлина.

— Тебе меня не взять, Лицедей! — рявкнул срывающимся голосом Ринельгер, продолжая идти.

Иллюзия растворилась, открывая дорогу к городским воротам. Пламя дракона занялось вторым ярусом — с грохотом обрушивались храмы и богатые поместья, но, самое главное, тёмная завеса распылялась и покидала Теневал. Скоро от города останется одно пепелище: безжизненное, лишённое всякой энергии.

***

Горящий штандарт Эстифала, принадлежавший раньше Теневалу, рухнул вместе с охваченным огнём муниципалитетом. Некросициары, исполняя волю Лицедея, тенями плясали между домами, ведя кровавую жатву.

Начал всё Марий и два дуболома из Рубинового Войска — они быстро вырезали патрульных у частокола, после чего Ширен и Вильмонд расстреляли ополченцев у ворот и зажгли первые дома. Это стало сигналом для притаившихся среди гостей и жителей культистов к началу резни. Остатки ополчения сопротивлялись недолго и неумело, реальную опасность представляли наёмники и странники, пусть большинство и пьяные, но крепко держащие оружие и умеющие обращаться с ним.

Ширен занял позицию на пустыре рядом с Вильмондом, пуская стрелы в пробегающих мимо жителей деревни. Его выстрелы всегда попадали в цель: Гробовщик предпочёл приносить жертвам быструю смерть, чего старались не допускать некросициары.

Сейчас умом Ширен был далеко, в городе, у стен которого когда-то встал его легион. Небеса, как и сейчас, затянуло тучами, но не алыми, а сероватыми и хмурыми. Снег, как и сегодня, хлопьями валил на землю, засыпая дорожки между палатками в лагере и улицы между домами в городе. Легионеры ругались, расчищая сугробы, особенно возле шатров командиров, а Ширен, как маленький мальчишка, стоял вокруг всей этой красотищи, ловя в кожаную перчатку узорчатые снежинки.

Как же Гробовщик мечтал об этом мире — мире, который ему подарил бы Лицедей где-то в незримом Потоке! На пустырь выбежала темноволосая девушка, молоденькая, ещё нетронутая, с сорванным на груди сарафаном. Она кричала, и её крик вывел старика из собственных мыслей. Ширен сплюнул, спустил тетиву — стрела легко вошла женщине между глаз. Гнавшиеся за ней некросициары, выскочившие из-за угла, выругались, и тогда Гробовщик пустил ещё одну стрелу, им под ноги:

— Проваливайте! Ещё дохрена работы!