— Больная, мать твоя гномка, зачем тебе это? — поморщился Ринельгер.

— Ардира попросил его голову, хочет посмотреть в глаза бывшему шефу, — Сенетра страшно улыбнулась. — Пошли уже, времени нет…

Ринельгер осёкся, почувствовав прилив Мощи. Кристалл вдруг завибрировал, вспыхнул, ослепив чародея, и с громким хлопком разорвался. Ринельгера оглушило, уши нестерпимо резал звон, и что-то тяжелое ударило по лицу. Искры в глазах пробежали молниеносным звездопадом, и наступила темнота.

***

Летний день, пожалуй, самый жаркий в году в этих краях, настойчиво требовал вылезти из промёрзлой ещё с зимы крепости Анхаел в город, чтобы на всю ночь пропасть в салоне какого-нибудь богача, интересующегося магией, но, к своему сожалению, обделённого ею. Для учеников Коллегия установила комендантский час с наступлением сумерек, но Ринельгер и Кассия считались выпускниками и эмансипированными подданными империи, а потому могли не соблюдать общий режим. Тем более, что чародейка постоянно пыталась куда-нибудь улизнуть из стен анклава.

Ринельгер никогда не считал себя кутилой, относился к празднествам с пренебрежением и предпочитал шумным гулянкам уютное кресло, крепкое, неразбавленное водой вино и горящий у ног камин. Но Кассия… Она была его полной противоположностью в таком вопросе, ибо она — певчая птичка, жаждущая свободного полёта. Жить полной жизнью она предпочитала не одна, обязательно с Ринельгером, и процесс вытаскивания его из «норы» нравился ей с самого начала и до конца.

— Сидишь тут, ноешь, как баба, с кубком вина, — говорила чародейка, смеясь над ним, — а со мной из этого сморщенного стариковского комка вырывается дракон!

День Летнего Солнцестояния, или Реневир, проводился ежегодно во всей империи девятнадцатого числа первого месяца лета, ренесиля. Ярмарка и фестиваль проходили в одноимённом городке близ Анхаела, всегда громко и с приключениями. А сколько гостей приезжало — не счесть! Поселение хоть и было небольшим, но построено с широкими улицами и многочисленными площадями разной степени размаха, а под скалами располагалась чудесная гавань, собранная из светлокамня, чтобы хоть как-то добавить красок в серые северные пейзажи побережья Ледяного моря. Стоило ли говорить, какой из западных ригальтерийских анклавов чародеев оказался самым богатым и крупным? Если бы ученикам давалась возможность выбирать место учёбы, каждый бы стремился попасть в Анхаел. Кроме прочего, великие чародеи, искусные наставники, магистры Коллегии, сенаторы Капитула довольно часто посещали анклав, кто-то из них в нём жил, кто-то проводил довольно долгое время.

Реневир привлекал не только влиятельных фигур империи, из Маредора сюда приходил Народ, хранивший древние тайны леса, приплывали друиды Дегарима и шаманы Северной Дали. Городок Анхаел наполнялся в праздник народными песнями, балладами, разной едой и выпивкой, порою совершенно безумной, в особые часы мастера тех или иных ремёсел и магических школ демонстрировали чудеса искусства и делились опытом. Анхаел превращался в место, полное древнейших традиций, культуры, лишённое пафосной аристократичности и надменности. Конечно, до Эренетена, праздника осени и нового года, по раскрепощённости и праздного безумия Реневир был далёк и нёс в себе больше познания, имея как раз в этом истинную цель ярмарок и фестивалей по всей необъятной державе.

Ринельгер расправил воротник толстой бежевой туники, немного освобождая шею, когда вместе с Кассией спускался по крутому склону к городку. Чародейка же, наплевав на холодные ветра на пике, где стоял анклав, оделась в самую лёгкую, но приличную тунику из чёрного шёлка с золотистой вышивкой на талии, отрытыми левыми плечом и рукой. Как всегда, с причёской она решила не заморачиваться и запрячь Ринельгера: постепенно он научился плести ей её любимую толстую косу.

Анхаел встретил их шумно, в первых же дворах они поприветствовали знакомых, что только подтягивались к городу. На главной улице мог спокойно пробежаться дракон средней величины, и на ней были расположены раскидистые шатры ремесленников и торговцев диковинками.

— Кажется, там разливают норзлинскую медовуху, — протянул Ринельгер, с тоской засматриваясь на высокого заросшего норзлина, несущего здоровую бочку.

— Эх, и это первое, что ты заметил? — рассмеялась Кассия. — Не глупо ли начинать с середины наш запой?

— Попрошу разбавить, — Ринельгер потащил её за собой.

— Предложи ему ещё отведать фекалий, — остановила его Кассия. — Норзлины очень обижаются, когда имперцы портят их выпивку и женщин.

— Да, ты права, — покачал головой Ринельгер. — Не сносить бы мне тогда… кстати, о женщинах. Хотел бы я увидеть норзлинку… Они правда такие…

— Какие? — Кассия повела его в сторону, подальше от шатра норзлинов.

Они вышли на главную площадь, названную Площадью Десяти в честь Коллегии, где анклавские чародеи показывали на сцене чудеса магии, сплетая все покорённые им стихии в одну. Зрителями представления были как горожане, так и старшие чародеи, часть из них наставники, что внимательно следили за техникой бывших учеников.

— Кажется, я вижу мэтра, — произнёс Ринельгер. — И он нас видит тоже.

— Поздороваемся, что ли, — Кассия поискала взглядом наставника в толпе. — Вот он.