— Мать твою… — прошипел Зерион, бросив посох.

Ринельгер посмотрел на свои руки — ни одного пореза, но свежая кровь застыла на линиях ладоней. В тот момент, когда он пустил чары, то почувствовал Ирму, почувствовал всю её: внутри и снаружи — нити, пронизывающие её насквозь, оказались будто бы в руках чародея, словно нитки куклы-марионетки.

— Сукина же дочь, — Зерион встал над Ирмой и носком сапога перевернул её лицом вверх. — Ты вырубил её, Ринельгер? Да… Кровью?

— Неужели? — он вздрогнул, услышав собственный необычайно твёрдый голос. — Получилось… спустя столько времени.

— Ты молодчина! — улыбнулся Зерион, забыв, что пару мгновений назад был на краю смерти. — Кажется, только Кассия могла так?

— Я старался. — пробормотал Ринельгер. — И всё легко получилось… Проклятие, жаль, нет времени записать все детали… Видела бы меня эта сучка.

Зерион рассмеялся. Чародей в начале нахмурился, а потом, раскрыв широко глаза, подскочил к Ирме и отдёрнул её плащ в том месте, где острая балка оставила девушке рану. Порез немного расширился, а кожа вокруг него стала темнее, от крови же не осталось ничего, кроме засохших пятен.

— Битва, враг изранен, — перебирал слова чародей. — Сейчас бы записать… только времени совсем нет.

— Так, — Зерион подошёл к нему, — пойдём к Ардире… на привале всё обсудим. Я возьму девчонку.

Ринельгер бросил взгляд на кладбище кораблей — до сих пор светились красные глаза, жуткий цвет пульсировал, будто подыгрывая небесам. Все они уставились именно на чародея, или ему так казалось, но во взгляде их застыл не простой интерес хищника к добыче, а нечто, что заставило Ринельгера вновь передёрнуться.

Сила, к которой он стремился, могла стать самой могущественной магией в новом мире: адепты стихий, повелевающие природой, кригаалены, мастера меча, высшие чародеи, познавшие контроль над первозданной энергией, станут ничем, если Ринельгер не отступит и превратит кровавые чары из исцеления в страшное оружие. Ещё в ученичестве он вместе с Кассией сделал первый шаг: в начале теория, очень много исписанных дневников с заметками и формулами, и столько же практических испытаний. Но закон в Анхаеле, поддерживаемый Коллегией, был силён и не позволял испытывать чары на ком-то более разумным, чем собаки и кошки.

Жёлтое пламя на фоне алых сумерек выдало местоположение отряда сразу, и чародеи направились к нему. Сенетра, вытянувшись во весь рост и слегка выставив свои обвитые ремнями на куртке грудки, вглядывалась в даль, пытаясь что-то разобрать среди мёртвых кораблей на берегу. Фирдос-Сар и Ардира устроились около костра и о чём-то громко переговаривались.

— Ну и какого? — Зерион подошёл к ним первый и уложил на землю Ирму. — Нас чуть не сожрали, вашу мать! А вы сидите тут и…

— Успокойся, рунариец, — прервал его Ардира. — Кто это?

Фирдос-Сар потянулся к девушке, убрал волосы с её бледного лица и провёл по нему пальцами.

— Кожа какая нежная, — усмехнулся сарахид. — Красавица…

— Нашли в той галере, — проговорил Ринельгер спокойно, оставив позади возбуждение, охватившее его в момент использования кровавых чар. — И больше ничего не нашли.

— Кроме приключений на задницу, — прошипел Зерион. — Вы слышали, что творилось на берегу?

— Да, — кивнул Ардира, внимательно присматриваясь к ученице. — Послушай, Зерион, я знаю, что ты хочешь сказать. Какого демона, мы, сраные уроды, сидели здесь, когда вас пытались сожрать гарганкены, рикартеры и прочие твари побережья? Мы вышли, когда уже всё стихло… подземелья оказались глубже, чем предполагалось… пойдём туда все вместе.

— Что за голубка? — Фирдос-Сар бесцеремонно провёл своей огромной рукой по груди Ирмы и уже приглядывался к шнуркам на брюках. — Молодка какая…

— Не трогай её, сарахид! — подскочила Сенетра, хватаясь за меч.

— Пташка, — поднялся Фирдос-Сар, выпячивая свою здоровенную грудь, — ты этого точно хочешь?

— Хорош, — осадил их Ардира. — Не трогай её, нахрен! Ни её, ни Сенетру. А ты, рунарийка, остынь. Трахать никто никого не будет, пока я не скажу! Что это за баба? На кой вы её сюда принесли, чародеи?

— Она была в сознании, когда мы её нашли, — сказал Ринельгер безразличным тоном, хотя перед взором снова возникла картина, как обессиленно свалилась остварка. — Представилась ученицей, потом попыталась убить Зериона, но мы её вырубили. Не знаю, сначала подумывали как-то ей помочь добраться до поселения — естественно, не бесплатно. А теперь, после всего…

— Предлагаю эту засранку сдать в бордель, — сплюнул Зерион. — Шлюх-чаровниц всегда разбирали с руками… Пыталась убить своих спасителей. Вот она, человеческая благодарность. Золото за спасение возьмём так, а? Или можем просто горло перерезать.