Взгляд зацепился за старый туалетный столик, который когда-то стоял у бабушки в спальне, а со временем перекачивал в баню из-за ненадобности. Всяко лучше, чем в сарай или на дрова. Зато на нем теперь стоят разные крема и даже мед, из которого бабушка делает себе маски. Зеркало к этому столику больше не прилагалось. Отец с дедом его хладнокровно разбили, когда вытаскивали предмет мебели из дома.

Бабушка все же оставила для меня старинное зеркало, перешедшее ей по наследству от дальних родственников. Зеркальная гладь была обрамлена в металлическую резную оправу, потемневшую со временем. Несколько щупалец сплава придерживали поверхность. Казалось, что металл обволакивает зеркало, пытаясь, поглотить его. Я бережно вертела антикварную вещь в руках, рассматривая его со всех сторон, будто держала очень дорогой ювелирный камень. Надо будет попробовать его почистить. Вдруг заблестит. Зеркало вернулось на прежнюю позицию, прямиком к стене.

Рядом стояла одинокая восковая свеча на белоснежном блюдечке с золотой каемочкой. На блюдце лежал коробок спичек. Уголки губ поползли вверх. Вот так бабуля. Если что-то вобьет себе в голову не переубедить. Наверное, врожденное упрямство мне досталось именно от нее.

Позабыв о вещах любезно оставленные бабушкой на туалетном столике, подхватила ведра с горячей водой с печи и отправилась смывать соленую влагу с тела.

Божечки, как же здорово ощущать себя чистой. Кажется, что вся гадость, глубоко засевшая под кожу, вышла через поры вместе с капельками пота. Чувствую себя заново родившейся.

Распаренная и чистая, укутанная в халат и с полотенцем на голове вернулась в предбанник, где опять споткнулась глазами о зеркало со свечкой.

— Ладно. Попробую. Хуже уж точно не будет. — Засунула руки в карманы халата. — Будем считать это за научный эксперимент.

В детстве я обожала такие гадания. Больше всего я любила гадание по тени. Брала самую обычную бумагу, мяла ее, стараясь придать форму шара. Потом поджигала и наблюдала за тенью, используя фантазию выискивала знакомые очертания.

Промокнув длинные волосы банным полотенцем, повесила его сушится на веревку в, так называемой, ванной комнате. Встряхнув несколько раз головой, перекинула длинные влажные волосы назад.

Использовав спички, подожгла свечу. Осиновую палочку затушила и бросила в бочонок с дровами около печи. Для достоверности эксперимента выключила свет. Неожиданно для себя ощутила радостное предвкушение. Достаточно забавно снова почувствовать себя тринадцатилетнем подростком. Спину обдало приятной прохладой.

Усаживаюсь удобней на стул, пододвигаю свечку ближе к зеркалу и уже хотела произнести заветные слова, как желудок заурчал с неимоверно громко. Надо перекусить. Сначала еда, а уже потом суженый. Метнулась к столу, где стоял мой чай и несколько кусочков домашнего пирога. Съев пирог и запив его чаем, вернулась к зеркалу.

В первую очередь прислушалась к себе. Мало ли организм опять даст о себе знать в самый не подходящий момент.

— Ну что ж. Приступим.

Ужасающим голосом сказала своему отражению и подмигнула. На минуту почувствовала себя ведьмой, готовящейся варить дурно пахнущее зелье. Я даже засмеялась практически зловеще.

— Суженый, ряженый, приди ко мне наряженный.

Пламя свечи даже не колыхнулось. Посидела несколько минут, внимательно прислушиваясь к звукам в помещении.

— Ну, нет, так нет. Не судьба, значит. Ничего удивительного.

Не видать мне суженого. Окинула отражение беглым взглядом. В полумраке мои глаза казались темными, практически карими, хотя я обладательница светло-серых глаз. Принялась пальцами приподнимать русые волосы у корней, чтобы они стали чуть объемными.

Пламя свечи зашевелилось. Оно начало покачиваться из стороны в сторону. Удивленно обернулась, чтобы посмотреть, кто зашел в баню, впуская за собой сквозняк. Входная дверь сильно скрипит. Странно, что я ее не услышала. К моему удивлению дверь была закрыта. Кроме меня в бане никого не было.

— Чертовщина какая-то.

Тело пробила дрожь. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить испуганное сердечко. Еще немного и оно вырвется из груди. Медленно поворачиваюсь к зеркалу, боясь того, что могу в нем увидеть. Дыхательная гимнастика была проделана напрасно. Крик ужаса застрял в горле. Рука сама потянулась к губам, прикрыв их.

В зеркальной глади вместо своего отражения я увидела парня. Он почесывал многодневную щетину на подбородке.

— Дима? — Голос дрожал, как и все тело.

Казалось, он заметил меня. Карие глаза забегали по чертам моего лица. Димины зрачки расширились, а брови поползли на лоб. Из-под отросших черных волос на лбу выглядывал толстый шрам.

Поверхность зеркала пошла рябью, размывая изображение моего старого знакомого, которое и вовсе пропало спустя несколько секунд.

Я не верила своим глазам. Я просто отказываюсь верить им. Такого не может быть. Зеркало — это не Скайп. С помощью него невозможно связаться с другим человеком. А, если Дима уже мертв, и я призвала призрака? Нет, нет, нет. Это просто воображение разыгралось. В парилке пересидела. Точно.